На колесах

Глава 32

Февраль 2019 г.

За завтраком Валентин заявил, что у него сегодня собеседование с кандидатом в компаньоны. Никита постарался ответить ему максимально безразличным взглядом, на какой был способен, а разум прокричал: «Аллилуйя!» Весь отпуск дядя непрестанно за ним следил, а теперь его не будет дома несколько часов. У Никиты появился шанс, который он ждал уже неделю.

«Сбежать, уйти, исчезнуть!» — Мысли били набатом. Идея возникла давно, но только три дня назад, когда Света передала ему записку от Тани, сформировалось представление о том, куда именно. А главное, появилась уверенность, что в этом есть смысл. Тот самый знак, о котором он просил, был ему предоставлен.

— Ты свихнулся, — вынес вердикт Хинин, когда несколько дней назад Никита рассказал ему о своем плане. — Это безумие!

— То есть то, что я посещаю психотерапевта, тебе на это не натолкнуло? — вскинул бровь Никита.

— Я сейчас же сообщу твоему дяде. — Твердо заявил медбрат и направился к двери, чтобы привести свое намерение в исполнение.

— Нет. — Никита сжал его запястье мертвой хваткой. — Я сказал тебе не для того, чтобы ты жаловался Валентину и сорвал мой план.

— Я не собираюсь потакать твоим капризам. Отпусти, — потребовал Герман. — Это моя обязанность: докладывать Валентину Никандровичу обо всех твоих намерениях.

— Пожалуйста, не говори ему, — попросил Никита. — Я должен сделать это. Иначе свихнусь и снова приставлю дуло к виску.

Герман вздохнул. В нем боролись две крайности: он должен был выполнить долг, работу, условие контракта, и в то же время профессиональное чутье подсказывало, что Никита не шутит и не драматизирует. Он на самом деле был способен снова попытаться убить себя. Этого Герман тоже не мог допустить. Парень влюбился, это было понятно любому. Да и как не влюбиться в ту, кто вдохнула в него жизнь. С приходом Тани Никита изменился, перестал сидеть в своем мрачном коконе и грубить всем подряд. Ему стало лучше. Он стал лучше. Вправе ли Герман лишать его шанса вернуть то, что ему важно?

— Хорошо, — согласился Хинин, — я не скажу твоему дяде. — Но и в твоем сумасшествии участвовать не собираюсь.

В конце концов, подвиги в честь дамы сердца совершаются самостоятельно. Никите двадцать, и Герман, а в свое время и Антон Павлович, достаточно хорошо с ним занимался, чтобы он мог сам доехать до Самары.

— Спасибо, — поблагодарил Никита. Это было самое искреннее, что Герман вообще от него когда-то слышал. Он выбрал день, когда Хинин к ним не приходил.

«Если влюбился в карие глаза, то никогда не сможешь их разлюбить». Кажется, эта фраза принадлежала какому-то певцу из тех, которыми заслушивалась Света. Для Никиты она стала правдой, той самой, за которую стоит бороться. Он понял это только тогда, когда Таня ушла. Бумажка с наспех написанным адресом давала надежду, что его чувства взаимны. По словам французского писателя Гюго, «Любить — значит действовать», и Никита был готов вторить этому призыву.

Сегодня у него появился шанс убедиться в этом. Сохранять понурое, кислое выражение лица, когда переполняют эмоции, — задача сложная, но Никита справился: Валентин ничего не заподозрил и спокойно уехал на недавно купленном «хёндае». Только когда синий кузов скрылся за поворотом, Никита позволил себе немного расслабиться, ненадолго. Дядя мог вернуться в самый неподходящий момент — надо поторопиться. Быстро съездил в комнату, собрал рюкзак: лекарства, одежду, средства личной гигиены, Camel, зажигалку и карту, на которую поступала социальная пенсия, за два года так и не потраченная. Совсем скоро Никита был в гараже. Пересел в уличную коляску — ту самую, которую Таня любовно называла «лабутенами» — и был готов к побегу.

«Долбаный «майбах»! Надо было согласиться на ту развалюху с ручным управлением!» — злился на себя Никита, находя оправдания лишь в том, что год назад он и не предполагал однажды сбежать из дома. Было бы очень кстати, умей он водить, но прошлое не меняется, а по щелчку пальцев навыки приобрести невозможно. Даже машины с ручным управлением не было. Добраться до Самары самостоятельно — единственное, на что Никита был способен. Если человек чего-то сильно хочет, его ничто не сможет остановить. Снег растаял давно — вязнуть колесам не в чем, разве что грязь налипнет, но ее можно отмыть. Никита был полон решимости осуществить задуманное. Пускай он не всесилен, его судьба в его руках. Сражение за эту мечту он не проиграет.

Но он все же застрял. Колеса буксовали в серой каше, месили ее и еще сильнее увязали. Никита пытался продвинуться, но не получалось. «Долбаная зима!» — От обиды хотелось взвыть, чтобы услышали в соседнем городе. Гордость заставила сжать зубы и приложить больше усилий. Он не позволил рукам ослабеть, зная, что труд будет вознагражден.

— И куда ты собрался? — Светин голос за спиной раздался как раз тогда, когда все же удалось вырваться из грязевого плена.

— Тебя не касается, — чересчур грубо ответил он.

Побег засекли: теперь сестра точно наябедничает Валентину, а другого шанса увидеться с Таней не представится. Даже не поговорить, ведь на звонки она не отвечала, а блог удалила. Отчаяние вновь начало разливаться по венам, отравляя недавно клокотавший экстаз. «Но это же Света передала записку», — вспомнил он, и напряжение отпустило: сестра на его стороне и не выдаст.

— Подбросить, бука? — усмехнулась Света, нисколько не обидевшись на колкость. В ее руках сверкнули ключи от «майбаха».

— Откуда?! — Никита вытаращил глаза.

Ключи от машины хранились у Галины Ивановны, а она выдавала их только в крайних случаях, обговоренных с Валентином. Подростку она авто бы точно не доверила.

— Братец, не задавай вопросы, ответ на которые очевиден, — деловито заявила Света.