На коне чужой судьбы

Глава 9. Неосторожность

Между парами зияет перерыв — третья лекция отменяется, преподаватель, по слухам, заболела. Александра, чувствуя, как бинт под толстовкой впивается в кожу, решает использовать это время, чтобы сбежать в общежитие. Она пересекает двор, где студенты лениво слоняются, наслаждаясь внезапной свободой. Воздух прохладный, пахнет мокрой травой после утреннего дождя, но ей не до этого — зуд под рёбрами становится невыносимым, как будто кожа кричит, требуя свободы.

Она влетает в комнату, бросая рюкзак на кровать. Дверь захлопывается за ней, и она решает сперва разобраться с бинтом, а потом уже подопрёт ручку стулом, вряд ли эта минута на что-то повлияет. Комната пустая, и это кажется ей подарком судьбы. Она стягивает толстовку, затем футболку, бросая её на стул, и начинает разматывать бинт.

Ткань липнет к коже, оставляя красные следы, и она морщится, но продолжает. Зуд отступает с каждым витком, и она выдыхает, чувствуя, как грудь наконец свободно поднимается. Она стоит посреди комнаты в спортивном топе и на секунду позволяет себе закрыть глаза, наслаждаясь облегчением. Её плечи расслабляются, она почти улыбается, избавленная от постоянного дискомфорта.

Дверь скрипит, и её глаза распахиваются. Она замирает, сердце падает в пятки. Родион стоит в проёме, его рука всё ещё на ручке, как будто он не ожидал никого здесь увидеть. Его взгляд скользит по ней, задерживаясь на её обнажённых плечах, на топе, на бинте, который свисает с её рук. Александра чувствует, как кровь отливает от лица, её горло сжимается, и она не может выдавить ни слова. Она хочет схватить футболку, прикрыться, убежать, но её ноги будто приросли к полу.

Родион молчит. Его лицо неподвижно, только брови чуть хмурятся, будто он решает головоломку. Она ждёт, что он скажет что-то, спросит, засмеётся, назовёт её по имени, которое она прячет. Но он не делает ничего. Его глаза встречаются с её, и в них нет ни насмешки, ни удивления — только что-то тёмное, непроницаемое, как ночь. Он отводит взгляд и, не говоря ни слова, разворачивается. Дверь закрывается за ним тихо, почти бесшумно, но этот звук бьёт её, как выстрел.

Александра стоит, её дыхание прерывистое, словно она бежала километр. Она сжимает бинт в кулаке, пальцы дрожат, и она не знает, что думать. Почему он ушёл? Почему не сказал ничего? Ушёл, чтобы дать ей шанс? Или чтобы поиздеваться позже? Её разум мечется между страхом и надеждой, и она понимает, что теперь каждый его взгляд, каждая его ухмылка будет казаться ей намёком. Она сжимает кулаки, ногти впиваются в ладони. В глубине души она чувствует, что её маскарад только что дал трещину, развалился, и Родион держит в руках осколок.

Она торопливо наматывает бинт обратно, её движения неловкие, пальцы путаются, и зуд, который почти ушёл, возвращается, как насмешка. Она натягивает футболку, проверяет, всё ли на месте, и садится на кровать, её руки всё ещё дрожат. Она вспоминает взгляд Яна в раздевалке, его «Что прячешь?», и теперь Родион — ещё одна загадка, ещё один повод держать себя в кулаке. «Крепись», — звучат слова брата в её голове, но сейчас они кажутся пустыми, как эта комната. Она знает, что скоро должна идти на следующую пару, но этот момент, этот взгляд Родиона, оставляет её в смятении, как будто она стоит на краю, не зная, прыгнуть или отступить.

Кабинет химии пахнет спиртом и чем-то едким, от чего у Александры першит в горле. Она сидит в дальнем ряду, тетрадь открыта на чистой странице, хотя её мысли где угодно, только не здесь. Момент в комнате с Родионом всё ещё жжёт, как свежий ожог. Она украдкой бросает взгляд на него — он сидит через несколько парт, чуть сгорбившись, его светлые волосы падают на лоб, а лицо непроницаемо. Он не смотрит на неё, даже не поворачивается, и это бесит её больше, чем если бы он пялился. Его молчание после того, как он застал её с бинтом, — как мина, которая может взорваться в любой момент, и она не знает, чего от него ждать. Она сжимает ручку и заставляет себя сосредоточиться на преподавателе, которая уже начала говорить.

— Сегодня работаем в парах, — объявляет женщина, её голос резкий, как звон разбитого стекла. — Будете проводить титрование — определение концентрации раствора соляной кислоты. Инструкции на столах, оборудование готово. Не расслабляйтесь.

Александра кивает, хотя её мысли всё ещё кружат вокруг Родиона. Титрование — базовый эксперимент: он учит точности, работе с лабораторным оборудованием и пониманию химических реакций, которые важны для анализа биологических жидкостей. Она уже делала что-то похожее в школе, но здесь всё серьёзнее — пипетки, бюретки, индикатор, который нужно добавлять капля за каплей. Работа в паре означает, что придётся взаимодействовать, говорить, и она надеется, что её поставят с кем-то необщительным, кто не будет лезть с вопросами.

Преподаватель начинает зачитывать пары монотонным голосом. Александра ждёт, её пальцы нервно теребят край тетради, пока не слышит:

— Соколов и Панков.

Она замирает, её брови хмурятся. «Панков?» — думает она, пытаясь вспомнить, чья это фамилия. Имена и лица одногруппников мелькают в голове, но она не успевает сложить пазл, как замечает движение. Ян уже идёт к её парте, его походка ленивая, но уверенная, как у того, кто знает, что он тут главный. Он плюхается на стул рядом, бросая рюкзак на пол, и смотрит на неё, его глаза сужаются.

— Ну, Соколов, — тянет он, голос пропитан сарказмом. — Похоже, нам придётся мучиться вместе. Только не порть ничего, я и один справлюсь.

Александра стискивает зубы, её раздражение вспыхивает, как искра в сухой траве.

— Мечтай, — цедит она, понизив голос. — Я не собираюсь сидеть и смотреть, как ты строишь из себя гения. Работать будем вместе.

Ян хмыкает, откидываясь на стуле, и скрещивает руки на груди.

— Ого, какой боевой, — говорит он, его ухмылка становится шире. — Ладно, посмотрим, что ты можешь. Только не лей кислоту мимо.

Она закатывает глаза, но её губы невольно дёргаются в ответной усмешке. Их подколы — как эхо волейбола, где они подначивали друг друга, но всё же победили. Но здесь, в тесном кабинете, с пробирками и пипетками, напряжение другое. Ян явно не рад работать вместе — его взгляд то и дело скользит по ней, будто он ждёт, что она облажается, а она слишком упёртая, чтобы дать ему повод. Её взгляд мельком падает на Родиона — он уже работает с другим парнем, его движения точные, но лицо всё такое же отстранённое. Она сглатывает, отгоняя мысли, и тянется за бюреткой.