На коне чужой судьбы

Глава 12. Монстр

Не так Александра представляла, как будет проводить выходные, не так. Она стоит у входа в торговый центр, её кепка надвинута низко, а рюкзак висит на одном плече. Записка, просунутая вчера под дверь — «Поговорим? Завтра в шесть вечера у входа в торговый центр», — жжёт в кармане, рядом с первой — «Я знаю твою тайну». Она не рассказала Свете, не хотела её тревожить после вчерашнего цирка с париком. Незнание о том, кто ждёт её здесь, пугает, но сидеть сложа руки — не её стиль.

Студенты входят в торговый центр толпой, и запах попкорна, перемешанный с духами из бутика, доносится до ноздрей. Александра оглядывается, её пальцы сжимают лямку рюкзака, она ищет знакомое лицо. Ян? Его подозрительный взгляд всплывает в памяти, но это не его стиль — он бы высказал в лицо, а не записки кидал. Кто-то другой? Она замечает девушку, нервно теребящую косу. Кажется, её имя Лера — она из их группы, тихая, всегда держится особняком. Её тёмные волосы блестят под неоном вывески, а взгляд мечется. Александра напрягается.

— Соколов? — Лера делает шаг вперёд, её голос тихий, заглушённый гулом толпы. — Это я… написала, — её щёки розовеют, и она тупит взгляд.

Александра хмурится, старается звучать как Женя, но её голос резкий.

— Ты? — она достаёт обе записки. — И что это всё значит? Ты хоть понимаешь, как это… — она замолкает, горло сжимается от предчувствия, что её секрет уже раскрыт.

Лера поднимает руки, её глаза широко распахиваются.

— Прости! — выпаливает она дрожащим голосом. — Я не знала, как с тобой заговорить. Ты всегда… такой закрытый. Я написала первую записку, думала, ты сам подойдёшь, но ты ничего, а я… я струсила. Вчера решилась на вторую, но это не угроза, клянусь! — она краснеет, её пальцы продолжают теребить косу, и складывается ощущение, как будто она вот-вот сбежит.

Александра смотрит на неё, и злость стихает: Лера не знает секрета — её слова звучат искренне.

— Но зачем? — спрашивает она, голос тише, но всё ещё жёсткий. — Что тебе надо?

Лера опускает взгляд, её голос падает до шёпота.

— Я… я хотела попросить помощи. Это про Родиона, — она замолкает, её щёки становятся пунцовыми. — Ты же с ним в одной комнате живёшь, да? Я подумала… может, ты знаешь, что он любит. Ну, там… что ему нравится, что подарить можно, — её голос становится ещё тише, но в нём — отчаянная надежда.

Александра замирает, её брови ползут вверх под козырьком кепки. Родион? Когда шла сюда, она ожидала чего угодно — угроз, шантажа, — но не этого. Её мысли мечутся: она живёт с Родионом в одной комнате, но их разговоры сложно назвать дружескими. Она сглатывает, голос становится неловким.

— Э… Лера, я не знаю, — говорит она, и тон смягчается, но в нём теперь сквозит растерянность. — Он… ну, любит кофе, наверное. И книги читает. Это всё, что я знаю.

Лера смотрит на неё, её глаза округляются, как у котёнка, ждущего лакомство.

— Книги? Какие? — переспрашивает она, её голос оживает, но тут же гаснет. — А ещё? Может, музыка? Или… не знаю, фильмы? Женя, пожалуйста, ты же с ним каждый день! — она делает шаг ближе, как будто боится, что Александра сбежит. — Я правда хочу ему понравиться. Он такой… — она замолкает, и Александра чувствует, как её собственные щёки теплеют от неловкости.

— Лер, я серьёзно, — говорит она. — Мы не трындим по душам. Он… ну, тихий. Не знаю, что он любит.

Александра отводит взгляд, её пальцы сильнее сжимают лямку рюкзака, а мысли возвращаются к Родиону, к его шоку, когда он увидел её как «Катю». Он знает её тайну, а теперь она должна вынюхивать его вкусы? Это слишком опасно для её маскарада.

Лера закусывает губу, её глаза блестят, как будто она вот-вот заплачет.

— Женя, пожалуйста, — шепчет она, её голос ломается, и она хватает Александру за рукав дрожащими пальцами. — Ты не понимаешь, я… он мне очень нравится! Но я не знаю, как к нему подойти. Прошу, выведай хоть что-то! Спроси, что он любит, что ему подарить. Хоть что-то! И не говори, что это я попросила! — её голос становится громче, почти отчаянным, и несколько прохожих оглядываются, заставляя Александру съёжиться под кепкой.

Она смотрит на Леру, её сердце сжимается. Лера — не угроза, но её мольба — как нож, вонзающийся в её и без того шаткий маскарад. Она не хочет лезть в жизнь Родиона, особенно после того, как он увидел её в платье. Но Лера, с её дрожащими руками и умоляющим взглядом, напоминает ей саму себя, когда она надеялась на помощь брата для университета. Александра вздыхает, её плечи опускаются.

— Ладно, — бормочет она хмуро. — Попробую что-то узнать. Но без гарантий, ясно? И ты тоже не говори никому, что я в этом участвую.

Лера замирает, её лицо озаряется, будто ей подарили звезду.

— Спасибо, Женя! — выдыхает она дрожащим от радости голосом. — Ты не представляешь, как это важно! Правда! — её глаза блестят, и Александра чувствует, как неловкость сменяется лёгким теплом, несмотря на раздражение.

— Да-да, — бурчит Александра, голос грубоватый, как у Жени, но в нём мелькает тень улыбки.

Она отстраняется, её взгляд скользит по толпе, словно ищет угрозу. Мольба Леры — ещё один груз на плечи. Она думает о Родионе, о его молчании, и не представляет, что будет делать, сможет ли хоть что-то разузнать. Но пока пора вернуться к запланированному на выходные.

Александра стоит в тесной ванной общежития, её руки по локоть в мыльной воде, а пальцы яростно трут белую майку в раковине. Запах сырости и дешёвого порошка висит в воздухе. После встречи с Лерой её нервы всё ещё на пределе, но сейчас мысли заняты другим — грязным бельём, которое накопилось за неделю, и этой… штукой в углу, к которой она всё не решалась подойти.

Она косится на стиральную машину — белую с голубыми вставками, с двумя баками и вертикальной загрузкой. Стиралка выглядит как пришелец из прошлого, а не как помощник. Александра привыкла к обычным машинам с люком сбоку, где всё просто — закинуть вещи, нажать кнопку и готово. Но эта кажется монстром, готовым проглотить её одежду и разорвать в клочья. Она сглатывает, пальцы сильнее трут майку, но взгляд то и дело возвращается к машине, как к дикому зверю, которого нужно приручить.