На коне чужой судьбы

Глава 16. Первый снег

Коридор университета тонет в сером свете ноябрьского утра. Окна, покрытые мелкими каплями недавнего дождя, пропускают бледные лучи, которые скользят по полу, оставляя на нём размытые тени. Александра шагает быстро, её кроссовки издают глухой стук, эхом отражаясь от стен, увешанных объявлениями о студенческих мероприятиях, а мысли заняты предстоящей парой и тем, что она до сих пор не разобралась с записями с прошлой лекции.

Она проходит мимо окон, и её взгляд машинально скользит наружу, к мокрой лужайке рядом с университетом, где голые ветви клёнов дрожат под порывами холодного ветра, срывающего последние бурые листья, которые кружатся в воздухе, как забытые письма. И тут она замирает. У края лужайки, прямо под старым фонарём, стоит Родион. Его светлые волосы падают на лоб, слегка растрепанные ветром, куртка распахнута, открывая серую футболку. Его лицо, обычно лениво-насмешливое, сейчас искажено злостью, брови сведены, а губы сжаты в тонкую линию, будто он сдерживает слова, которые готовы вырваться, как раскалённая лава.

Рядом с ним стоит красивая девушка, незнакомая Александре. Её длинные тёмные волосы струятся по плечам, блестя даже в тусклом свете утра, а кожа, бледная, как фарфор, слегка розовая от эмоций. Глаза полны ярости, а губы, покрытые алой помадой, движутся быстро, выплёвывая слова, которые Александра не слышит, но чувствует их яд через стекло. Девушка одета в длинное пальто цвета слоновой кости, а в руках она сжимает маленькую сумочку, её пальцы дрожат, как будто она готова бросить её в Родиона. Она кричит, наклоняется вперёд, её движения резкие, почти театральные, как у героини драмы, разыгрывающей свою последнюю сцену.

Александра прижимается ближе к окну, её дыхание оставляет лёгкий туман на стекле, пальцы сжимают лямку рюкзака, а глаза не могут оторваться от происходящего внизу. Она не слышит слов, но видит, как Родион отвечает, его губы движутся медленно, а тон, кажется, холодный, как лёд, его глаза сужаются, и в них мелькает что-то опасное, как блеск ножа. Девушка замирает на мгновение, её лицо искажается, ярость сменяется болью, а затем её рука взлетает, и она с размаху бьёт Родиона по щеке. Александра видит, как его голова слегка дёргается в сторону, щека краснеет, а девушка разворачивается, её пальто развевается, как белый флаг, который она никогда не поднимет. Она уходит, оставляя за собой только эхо гнева.

Родион стоит неподвижно, его лицо всё ещё горит злостью, но в глазах мелькает что-то другое — растерянность, боль, которую он не хочет показывать. Он поднимает руку, его пальцы касаются щеки, где остался красный след, и он сжимает челюсть, словно пытается удержать себя в рамках. Александра смотрит на него, и ей вдруг становится его жаль, как будто она видит его впервые — не отстранённого соседа по комнате, знающего её секрет, а человека, который тоже может быть уязвимым. Она вспоминает, как его ухмылка раздражала её, но сейчас, в этот момент, он кажется ей другим, почти чужим.

Он опускает руку, его плечи напряжены, стоит так ещё несколько секунд. Ветер треплет его волосы, а листья кружатся вокруг, как молчаливые свидетели. Затем он разворачивается, засовывает руки в карманы джинсов и идёт в противоположную сторону от университета, его фигура уменьшается, растворяясь в сером утреннем свете, пока не скрывается за углом.

Александра вздыхает, её дыхание всё ещё оставляет следы на стекле. Она отходит от окна, а мысли кружат, как те листья на ветру. Бросает взгляд на часы на стене — стрелки показывают, что до пары осталось меньше минуты, а ей ещё нужно подняться на следующий этаж. Она ускоряет шаг, но образ Родиона, его злость, его боль, всё ещё стоит перед её глазами, как картина, которую она не может стереть.

Александра врывается в кабинет, где запах реактивов — едкий, с ноткой спирта и серы — бьёт в нос. Пара уже началась, студенты гудят, шуршат тетрадями, а преподаватель, пожилая женщина с очками на цепочке, что-то пишет на доске, её мел скрипит, как когти по стеклу. Александра оглядывается, ищет свободное место, но замирает, когда видит Яна.

Он стоит у лабораторного стола в дальнем углу, окружённый двумя девушками. Одна из них наклоняется к нему, её рука касается его плеча, а другая поправляет очки и что-то шепчет ему, её глаза блестят от восторга. Ян улыбается, явно наслаждаясь происходящим. Александра чувствует, как злость вспыхивает в ней, и её пальцы сжимаются в кулаки, а мысли язвительны: «Серьёзно? Опять? Неужели ему так нравится внимание?»

Она глубоко вдыхает и заставляет себя успокоиться, намеренно делает галантное выражение на лице и шагает к ним, её кроссовки стучат уверенно, несмотря на бурю внутри. Александра останавливается у стола и говорит с ноткой нарочитой вежливости:

— Дамы, не могли бы вы отдать мне моего партнёра по химии?

Она слегка наклоняет голову, её губы изгибаются в лёгкой улыбке. Девушки оборачиваются, их брови взлетают, но лица тут же озаряются улыбками. Одна хихикает, заявляя:

— Ой, Женя, конечно!

Другая просто кивает. Они отходят, шепчутся между собой, бросая на Александру восхищённые взгляды, но её злость всё ещё тлеет, как угли. Ян смотрит на неё, его губы изгибаются в знакомой ухмылке, а глаза блестят, словно он знает, что вывел её из себя. Он поправляет шарф, его голос всё ещё хриплый от простуды, но в нём — поддразнивание:

— Ну что, спас меня от поклонниц? Герой дня, да? — он усмехается, его пальцы лениво перебирают пробирки на столе, и он кивает на тетрадь: — Давай, начинай, а то сейчас я слишком болен, чтобы всё делать сам.

Его тон насмешливый, но в нём — искра, как будто он знает, что она не сдастся. Александра закатывает глаза, её раздражение вспыхивает снова, но она держится, её голос твёрдый, спокойный:

— Мечтай, я тебе не нянька.

Она открывает тетрадь, пальцы слегка дрожат, но она заставляет себя успокоиться, её взгляд скользит по формулам, которые нужно воспроизвести. Они начинают работать, смешивая реактивы. Её лицо остаётся непроницаемым, но внутри она борется с собой, мысли возвращаются к словам Светы: «Это просто гормоны». Она сглатывает и говорит себе сосредоточиться на опыте, её пальцы уверенно наливают раствор в колбу, жидкость шипит, меняя цвет с прозрачного на бледно-голубой.