На коне чужой судьбы

Глава 18. Вечеринка с бассейном

Полутьма комнаты рассеивается лишь слабым светом настольной лампы, который отбрасывает золотистые блики на стены, покрытые старыми обоями с едва заметным узором, напоминающим поблекшие розы. Звуки приглушённые, выбивается лишь тихий скрип кровати Родиона. Он держит телефон перед собой, уткнувшись в него с наушниками, полностью отрезанный от реальности, как будто всего произошедшего за эти дни никогда не было.

Александра стоит перед зеркалом у шкафа, её отражение разрезано трещиной, пересекающей стекло, как шрам, и она смотрит на себя: свободные джинсы, чёрная толстовка, скрывающая фигуру. Она накидывает куртку, пальцы возятся с молнией, которая заедает, и она хмурится, её мысли возвращаются к совету Светы: «Тебе нужно поговорить с ним, установить рамки». Её взгляд скользит к Родиону, лежащему на кровати, его светлые волосы растрепаны, куртка брошена на стул, а наушники плотно сидят в ушах, отрезая его от её присутствия.

Он выглядит таким обыденным, равнодушным, что её сердце сжимается от смеси страха и раздражения. Она открывает рот, чтобы заговорить, её губы дрожат, но слова застревают в горле, как ком, который не проглотить, и вместо слов из её рта вырывается лишь тихий вздох, полный усталости и нерешительности. Она отворачивается и выходит из комнаты, закрывая дверь с глухим стуком, который звучит, как точка в её внутренних сомнениях.

Снаружи холод обрушивается волной, снег хрустит под ногами, а ветер треплет края шапки, заставляя ёжиться. Она идёт к торговому центру, чьи стеклянные стены блестят, отражая падающий снег, который кружится, как танцующие звёзды. У входа уже собралась толпа студентов, их голоса сливаются в гул, смех разносится по округе, и она замечает Леру, которая стоит чуть в стороне, её волосы спрятаны под ярко-красной шапкой, а в руках — потрёпанная тетрадь, которую она всё время таскает с собой.

Александра хмурится и подходит ближе, её голос хриплый, но в нём — удивление:

— Неужели ты тоже решила поехать?

Её взгляд скользит по Лере, которая выглядит уставшей, глаза тусклые от недосыпа с тёмными кругами — следы долгих часов над учебниками, которые она листала даже в перерывах между парами. Лера поднимает взгляд, её губы изгибаются в грустной улыбке.

— Мне надоело зацикливаться, — говорит она, её голос тихий, но в нём — нотка решимости, смешанная с печалью. — Хочу отвлечься.

Её пальцы сжимают тетрадь сильнее, как будто всё ещё боится отпустить свои заботы, и она отводит взгляд к снегу, где ботинки оставили следы. В этот момент к ним подходит Ян, его шарф сползает с шеи, тёмные волосы покрыты снегом, и он тает, оставляя капли на лбу, а в глазах — искры веселья, которые заставляют толпу замереть.

— Все готовы? Пошли! — его голос бодрый, и он машет рукой, указывая на микроавтобус с надписью «ТАКСИ», припаркованный неподалёку, его жёлтый корпус блестит от влаги, а окна запотевшие от тепла внутри.

Студенты гомонят, их шаги шуршат по снегу, и Александра следует за всеми, её сердце колотится, но теперь — от предвкушения, смешанного с тревогой, как будто она ступает на тонкий лёд, не зная, выдержит ли он её. Все усаживаются, и микроавтобус трогается.

За окнами мелькают голые деревья, чьи ветви тянутся к небу, а снег укрывает поля белым покрывалом, сияющим в редких лучах солнца. Внутри автобуса жарко, запах мокрой одежды и смех студентов заполняют пространство, кто-то включает музыку, и ритм бьётся, как пульс, заставляя всех подпевать. Александра сидит у окна, её дыхание оставляет туман на стекле, и она рисует пальцем маленькие узоры, её мысли возвращаются к Родиону, но она отмахивается от них, как от назойливой мухи.

Дорога занимает полчаса. Когда они прибывают, коттедж предстаёт перед ними — солидный, но не кричащий роскошью, его стены из тёмного дерева покрыты снегом, а крыша усыпана белыми сугробами, которые блестят, как сахарная глазурь. Окна большие, с деревянными рамами, через которые льётся тёплый свет, обещающий уют, а дым из трубы вьётся к небу, как тонкая нить, растворяясь в сером мареве. Двор окружён невысоким забором, за которым виднеется аккуратный двор с гамаком в снегу. Они проходят дальше, Ян открывает дверь, и студенты вваливаются внутрь, их голоса наполняют пространство, как стая птиц, вернувшихся домой.

Внутри коттеджа царит тепло, запах дерева и горящих дров смешивается с ароматом еды, разложенной на длинном столе в гостиной. Стены обшиты деревянными панелями, их тёмный цвет контрастирует с яркими коврами, устилающими пол, а потолок украшен балками, с которых свисают замысловатые лампы, отбрасывающие мягкий свет.

В углу огромный камин, в котором потрескивает огонь, языки пламени танцуют, отбрасывая тени на стены, а рядом — диваны и кресла, обитые потёртым бархатом, на которых уже валяются куртки и шарфы студентов. Но главное — небольшой бассейн, встроенный прямо в помещение, его голубая вода мерцает, отражая свет ламп, а пар поднимается над поверхностью, как лёгкий туман, создавая ощущение уюта.

На столе в гостиной всё готово: тарелки с бутербродами, нарезкой сыра и колбасы, миски с чипсами и фруктами, а рядом — большие стеклянные кувшины с розовым пуншем. Смех звенит, кто-то включает музыку, и ритм заставляет всех двигаться. Часть студентов, переодевшись в купальники, ныряет в бассейн, их крики и брызги воды наполняют воздух, а другие танцуют рядом. Лера стоит у стола, её пальцы теребят соломинку в стакане, но она улыбается.

Александра чувствует себя чужой на этом празднике, её взгляд скользит по кувшинам с пуншем, их количество шокирует — столько напитка, как будто они собрались утопить в нём все свои заботы. Она подходит ближе, и дыхание перехватывает, когда она улавливает запах — сладкий, с ноткой чего-то крепкого, подозрительного, как будто кто-то подмешал туда спиртное, и воспоминание о запахе, который она почувствовала от Родиона, заставляет её пальцы инстинктивно сжаться в кулаки.

Она не знает наверняка, но не хочет рисковать, и, схватив большой стеклянный стакан, наливает в него пунш, его розовая жидкость плещется, оставляя капли на её пальцах. Она проскальзывает на кухню, которая примыкает к гостиной, но отделена деревянной аркой, создавая укромный уголок. Кухня безлюдна, белые шкафчики отражают свет, а раковина стоит у окна, за которым виден заснеженный лес. Александра вздыхает, принимая решение, и выливает пунш в раковину, его сладкий аромат смешивается с сыростью, и жидкость льётся с тихим журчанием, исчезая в стоке, как её тревога, которую она пытается смыть.