На коне чужой судьбы

Глава 21. (Не) свидание

Воскресенье растекается по комнате общежития мягким светом. За окном зима дышит холодом, снег припорошил подоконник, а уличный ветер стучит по стеклу, словно просит впустить его внутрь. Часы показывают полчаса до полудня, и тишина обволакивает пространство, прерываемая лишь шорохом страниц и скрипом карандаша, выводящего заметки на бумаге.

Александра сидит за своим столом, её спина сгорблена, а перед ней раскрыта тетрадь, где аккуратными штрихами описаны строение лёгкого и механика дыхания, а на полях мелким почерком записаны латинские термины и схемы капилляров. Рядом зарисовки кости бедра и копыта крупного рогатого скота, куда она переносит пометки преподавателя: соотношения длины фаланг, точки крепления мышц, очертания суставных поверхностей. На столе лежит учебник общей анатомии, раскрытый на разделе «Строение конечностей у парнокопытных»: страницы испещрены прозрачными закладками и липкими стикерами.

Зимняя сессия, нависшая перед новогодними каникулами, давит, как тяжёлый слой снега на крыше. Александра сжимает карандаш так сильно, что пальцы немеют, пока она переписывает определения функций диафрагмы и межрёберных мышц. Ещё неделька — и она сдаст зачёт по гистологии, а там — лаба по физиологии, где придётся рассмотреть под микроскопом срезы лёгочной ткани. Но сегодня она вновь возвращается к базовым схемам: если сейчас не заложить фундамент, дальше будет вдвойне тяжелей.

Родион движется к двери, собираясь куда-то уйти. Его шаги мягкие, почти неслышные. Он надевает куртку, а в руках держит тёплый шарф, затем бросает взгляд на Александру и говорит с ноткой беспокойства:

— Ты уже который день подряд сидишь за учебниками, даже ночью. Лучше бы отдохнула.

Александра поднимает голову, её пальцы замирают над тетрадью, и она чувствует, как щёки начинают краснеть. Его слова — проявление заботы после того случая, когда она разрыдалась, — пробуждают в ней смесь тепла и стыда с воспоминанием, как она обнажила свою слабость.

— У меня нет времени на это, — отвечает она резко, но поправляется более спокойным голосом: — Иначе завалю сессию.

Сердце колотится, и она отводит взгляд, понимая, что ей не нужно сочувствие, что она справится, если только поднажмёт чуть сильнее, но краска на её лице выдаёт смятение, которое она пытается подавить.

Родион пожимает плечами, его губы изгибаются в лёгкой улыбке, но он не настаивает.

— Как хочешь, — говорит он тихо и выходит, дверь щёлкает за ним, оставляя её в одиночестве.

Александра качает головой, словно отгоняя его слова и свои эмоции, её уже немного отросшие волосы падают на глаза, но она снова склоняется над тетрадью. Карандаш скользит по бумаге, пока она возвращается к анализу дыхательных циклов.

Но тишину разрывает вибрирующий сигнал телефона, лежащего рядом. Она бросает на него раздражённый взгляд, и пальцы неохотно тянутся к экрану. Сообщение от Яна: «Встретимся у торгового центра через час. Возьми с собой платье и тот рыжий парик». Её брови взлетают, и она смотрит на слова, не понимая, что на этот раз он задумал.

Взгляд скользит к учебникам, их страницы, испещрённые заметками, кажутся теперь далёким миром, от которого её отрывают. Она открывает чат со Светой, пальцы зависают над клавиатурой, а глаза грустно задерживаются на тетради, где термины никак не запоминаются, но вместо этого её мысли уносятся к загадке, которую готовит Ян.

Снег падает медленно, крупными хлопьями, словно звёзды, опускающиеся с небес, чтобы укрыть землю мягким покрывалом. Торговый центр возвышается перед Александрой, она идёт к входу и сжимает в руке небольшой пакет, где спрятан женский парик, напоминающий ей о странности этого дня. Её сердце колотится, а в мыслях неизвестность, что давит на неё.

Ян стоит неподалёку от входа, его высокая фигура выделяется на фоне снежной белизны. Он одет в чёрное пальто, воротник которого поднят, защищая от ветра, а тёмные волосы слегка припорошены снегом. Его пальцы быстро скользят по экрану телефона, лицо сосредоточено, но в уголках губ играет лёгкая ухмылка. Александра замедляет шаг, её взгляд скользит по его фигуре, и она чувствует, как внутри неё нарастает раздражение, смешанное с тревогой. Она делает глубокий вдох, дыхание дрожит, и подходит ближе.

— Всё взяла? — спрашивает Ян, не поднимая глаз от телефона, его голос низкий, с привычной насмешкой, но достаточно тихий, чтобы остальные люди неподалёку не услышали.

Александра сглатывает, её пальцы сжимают пакет сильнее, и она отвечает, голос звучит твёрже, чем она планирует:

— Только парик, платье я одолжить уже не могу.

Она лжёт, надеясь разрушить его планы, какими бы они ни были, и её мысли уносятся к Свете, которая, отдавая парик, прищурилась и спросила с хитрой улыбкой: «Не на свидание ли ты собралась?» Тогда Александра покраснела до кончиков ушей и пробормотала: «Ничего не знаю», — лишь бы Света больше не задавала вопросов. Но это ведь не свидание, какой бред, но про шантаж рассказывать нельзя — что сделает Света с Яном, если узнает, одной лишь ей и известно, а он в итоге всё всем расскажет, так нельзя рисковать. Её губы сжимаются, а внутри всё кипит от этой мысли.

Ян наконец поднимает взгляд, его глаза встречаются с её, и он убирает телефон в карман. Его ухмылка становится шире, но в ней нет тепла, только холодная уверенность.

— Сегодня ты как девушка пойдёшь со мной в ресторан, — говорит он, его тон спокойный, но властный, не оставляющий выбора.

Александра замирает, её глаза расширяются, и она чувствует, как сердце пропускает удар.

— То есть позавчера я убирала за тебя стойло, а сегодня ресторан? — возмущается она, её голос дрожит от раздражения, а брови хмурятся, создавая складку между ними. — Зачем?

Ян пожимает плечами, его взгляд скользит по её лицу, и он отвечает, его голос становится чуть мягче, но в нём всё ещё звучит насмешка:

— Просто, потому что я так хочу, — произносит он и осматривается. — Что ж. Платья нет — не проблема. Купим. Пойдём, сама выберешь, что нравится.