На коне чужой судьбы

Глава 22. Падение

День в университете постепенно угасает. Снег лежит ровным слоем на земле, хрустя под ногами студентов, которые высыпаются из дверей, их голоса смешиваются в гул. Александра выходит из здания вместе со всеми, дыхание вырывается белыми облачками, растворяющимися в морозном воздухе. Она застёгивает куртку и замечает Свету, которая одиноко стоит у фонаря, её волосы выбиваются из-под шапки, а на щеках играет румянец. Света машет ей, её улыбка тёплая, но в глазах мелькает любопытство, и Александра ускоряет шаг, чувствуя, как её желудок сжимается от предчувствия.

Они идут рядом нога в ногу, почти все студенты уже разошлись, оставляя их в тишине. Фонари вдоль дорожки отбрасывают золотистые пятна света, которые танцуют на белом покрывале. Где-то неподалёку слышен звон колокольчиков — кто-то украсил свою сумку в духе Нового года.

Света поворачивает голову к Александре и уточняет с ноткой лукавства:

— Ты говорила, что выяснила отношения с Родионом и у вас, вроде как, всё наладилось. И я думала, что у тебя вчера было свидание с ним, но у торгового центра видела, как ты встречалась с Яном.

Её слова падают, разбивая тишину, и Александра замирает, её глаза расширяются, а сердце уходит в пятки. Шок накрывает, и она сглатывает, пытаясь собрать мысли, которые разлетаются, как снежинки на ветру.

— Ян просто попросил составить ему компанию, — выдавливает она и отводит взгляд, чувствуя, как краска заливает щёки, словно кто-то плеснул горячий чай на её лицо. Это оправдание звучит слабо, даже в её собственных ушах, но она не знает, что ещё сказать, сил придумывать что-то получше попросту нет.

Света смотрит на неё с прищуром, но кивает, её тон становится мягче:

— Ладно, просто я думаю, что Родион как человек лучше, чем Ян.

Александра идёт медленно, её взгляд падает на снег, где ботинки оставляют глубокие отпечатки, и она задумывается. Родион с его часто молчаливой поддержкой... Он неплох, но был и момент, когда из-за той девушки он проявил себя не в лучшем свете, совершенно не в лучшем. При этом сложно сказать, кто из них двоих хуже: Ян или он. Хотя в последнее время Яна сложно переплюнуть в отрицательном рейтинге. И всё же… почему-то к Родиону Александра ничего не испытывает, а ведь они даже живут в одной комнате. А Ян — он другой, и если бы не его манипуляции, возможно, всё бы было иначе.

— Меня не интересуют оба, — говорит Александра на всякий случай, её голос звучит твёрже, чем она чувствует, и она поднимает взгляд, чтобы встретиться с глазами Светы.

Света лишь загадочно улыбается, её губы изгибаются в лёгкой, почти насмешливой улыбке, как будто она знает что-то, чего не знает сама Александра, и это заставляет её кожу покрыться мурашками. Они доходят до развилки, где их пути расходятся к разным общежитиям, и Света, бросая напоследок: «Увидимся», — сворачивает, её фигура постепенно растворяется в сумерках, а снег, начавший падать, укрывает её следы. Александра стоит ещё мгновение, её дыхание становится глубже, и она разворачивается, шаги ускоряются, как будто она пытается убежать от мыслей, которые кружат в её голове.

Она вваливается в комнату общежития, дверь скрипит, и запах сырости смешивается с ароматом печенья, что открыл Родион. Александра сбрасывает куртку на кровать и сразу садится за свой стол, где до сих пор раскрыты учебники. Но она замечает Родиона, который сидит за своим столом, его ноутбук открыт, и свет экрана отбрасывает блики на его лицо. Его взгляд — пристальный, недовольный, с прищуром — устремлён на неё, и она сглатывает, заранее зная, что он хочет сказать. Конечно же, упомянуть, что нужно отдыхать, но как, когда сессия так близко? Она вздыхает, чувствуя, как усталость накатывает тяжёлый волной, не только из-за учёбы, но теперь и из-за взгляда Родиона.

— Ладно! Пойду на конюшню, развеюсь, — говорит она с возмущением, но голос звучит устало.

Она встаёт и направляется к двери, но, сделав пару шагов, вспоминает, что забыла куртку, и её лицо искажается лёгкой гримасой раздражения. Она разворачивается, и Родион молча закатывает глаза, его взгляд теперь полон сарказма, но он ничего не говорит, лишь отворачивается к экрану. Александра хватает куртку с кровати и выходит, дверь снова скрипит за ней, оставляя её наедине с тишиной коридора.

У неё нет сил на эмоции, просто нет, она даже не помнит, когда последний раз высыпалась. Её глаза закрываются, когда не на чем сфокусироваться, веки тяжёлые, и она моргает, пытаясь прогнать сонливость, которая обволакивает её, как густой туман. Она идёт к конюшне, снег засыпается под воротник, а холод кусает щёки, но она не чувствует этого.

Чтобы не дать себе заснуть, она бормочет под нос латинские термины: «pulmo» — лёгкое, «cor» — сердце, «os» — кость, её голос звучит тихо, пока она идёт, не замечая, как ноги сами несут её к конюшне. Слова становятся её якорем, удерживающим сознание от тьмы усталости, и она повторяет их, словно заклинание, пока не оказывается у ворот, покрытых инеем.

Она делает шаг внутрь конюшни, и тут же видит Яна, его высокая фигура возвышается у стойла, руки упираются в бока, а глаза смотрят на неё с привычной насмешкой.

— Раз ты всё-таки здесь, почисти у Эроса, — говорит он, поворачиваясь к вороному жеребцу, берёт его за недоуздок и выводит в проход.

Александра вздыхает, но кивает, не находя в себе сил спорить. Она берёт вилы и начинает убирать стойло, её движения механические, резкие. Влажные опилки осыпаются по пути к тачке, но она старается собрать их как можно больше. Её мысли блуждают в попытке вспомнить всё то, что заучивала, и она сама не замечает, как заканчивает с уборкой, вытирая пот со лба.

Затем Александра засыпает свежие опилки, берёт тачку и направляется к стойлу Паприки, но Ян зовёт её, его голос доносится с другого конца прохода:

— После тренировки скажу тебе, что делать дальше.

Александра закатывает глаза, её губы кривятся в недовольной гримасе, но она молча идёт дальше, радуясь, что в конюшне больше никого нет. Она подходит к Паприке, её рука тянется к морде кобылы, и та отвечает лёгким толчком, требуя угощений. Но Александра начинает чистить и её стойло, убирая навоз, сгребая всё в ту же тачку. Её движения становятся чуть мягче, когда она работает рядом с кобылой. Она быстро заканчивает и ставит вилы рядом со стойлом, чтобы взять мешок с новыми опилками, а Ян вывозит тачку на улицу, его силуэт растворяется в снежной пелене за дверью. Александра не понимает, к чему вся эта показуха, мол он помогает, она бы и сама справилась.