На коне чужой судьбы

Глава 23. Красавчик

Зимний день обволакивает университет холодным дыханием, и спортивный зал, где проходит физкультура, становится убежищем от декабрьского мороза. Свет ламп отражается от полированного пола, создавая блики, похожие на осколки льда, а за высокими окнами снег падает медленно, как белые перья, устилая землю за стеклом. Студенты, одетые в спортивную форму, заполняют зал гулом голосов и топотом кроссовок. Александра стоит среди всех, сегодня её тело полно энергии после нормального сна, и она чувствует себя увереннее.

Обычно на физкультуре Ян зовёт её к себе, но сегодня молчит. Он стоит у края площадки, его фигура напряжена, а глаза смотрят куда-то в пол, избегая встречаться с кем-либо. Александра хмурится, её пальцы сжимаются в кулаки, и она решает сама встать рядом, её шаги твёрдые, но в груди зарождается раздражение, как искра, готовая разгореться. Она становится сбоку и бросает на него быстрый взгляд, но Ян лишь напрягается ещё сильнее, его челюсть сжимается, а взгляд остаётся прикованным к площадке, как будто её присутствие — это тяжесть, которую он не хочет нести.

Волейбол начинается, мяч летает над сеткой, порой отскакивая от пола с глухим стуком, а крики игроков смешиваются с визгом кроссовок. Александра бежит, её тело движется инстинктивно, она отбивает мяч, передавая его дальше, её дыхание учащается, но мысли всё ещё заняты Яном. Он играет с ней в команде, но старается на неё не смотреть, его движения резкие, почти механические, и он обходит её стороной, словно боится коснуться. Когда она оказывается рядом, он тут же отворачивается, его глаза скользят по другим игрокам, и это бесит её, раздражение нарастает, как снежный ком, катящийся с горы. Его поведение сейчас — это что-то новое, как будто он не просто избегает её, а пытается стереть из своего мира. Её сердце стучит быстрее, не только от бега, но и от злости, которая кипит внутри, и она с силой отбивает мяч, противники пропускают его, но даже это не заставляет Яна взглянуть на неё. Её пальцы сжимают воздух, словно она хочет схватить ответы, которые ускользают от неё, и она продолжает играть, её движения становятся резче, почти агрессивными.

Игра заканчивается, их команда выигрывает, но Александра не чувствует радости, её грудь вздымается от учащённого дыхания, а раздражение всё ещё горит внутри, как тлеющий уголь. Ян уходит к скамейкам, его спина прямая, но напряжённая, и он даже не оборачивается, чтобы сказать что-то, как делал обычно. Она смотрит ему вслед, её губы сжимаются в тонкую линию, и она шепчет себе: «Да что с ним такое?» Её голос звучит глухо, почти потерянно, и она вытирает пот со лба, чувствуя, как холодный воздух из приоткрытого окна касается её разгорячённой кожи. Она не понимает, что происходит, но это напряжение, эта стена, которую он воздвиг между ними, заставляет её чувствовать себя чужой, как будто она больше не часть его игры, и это странное чувство — смесь злости и пустоты — остаётся с ней, как тень, которую нельзя отогнать.

Мягкие хлопья падают с низкого серого неба, укрывая землю белым одеялом, которое хрустит под ногами Александры, когда она шагает к конюшне. Её дыхание вырывается белыми облачками, растворяющимися в холоде. Усталости больше нет, та сменилась спокойствием, и она пообещала больше не истощать себя учёбой, но мысли всё ещё блуждают, как снежинки, пойманные ветром, не только вокруг лекций, но и вокруг Яна. Её ботинки оставляют глубокие следы на снегу, и в голове мелькает мысль о Паприке, на которой мало кто ездит, и чьё стойло из-за этого наверняка никто не почистил.

Конюшня встречает её тёплым дыханием животных и запахом опилок. Александра подходит к стойлу Паприки, её пальцы касаются деревянной перегородки, и она замирает, удивлённо моргая. Стойло чистое — опилки сухие, а навоза нет и следа. Она хмурится, её брови сходятся на переносице, и оборачивается, замечая Свету, которая стоит у Проказника. Света скользит щёткой по его боку, движения уверенные, почти танцующие.

— Свет, ты почистила стойло Паприки? — спрашивает Александра, подходя ближе.

Света поднимает голову и пожимает плечами, её губы изгибаются в улыбке.

— А, это Ян был. Паприка его чуть не съела, — говорит она с лёгким смешком.

Александра сглатывает. Ян с недавнего времени не разговаривает с ней, его молчание стало для неё загадкой. Он больше не даёт ей заданий, и она не понимает, зачем он потратил время на уборку стойла Паприки, особенно зная, как кобыла к нему относится. Её мысли кружатся, и она качает головой, отгоняя их, но они возвращаются, как эхо в горах.

На автомате она подбирает щётку и начинает чистить Паприку, затем берёт амуницию, её пальцы скользят по седлу, которое она одевает, а разум занят Яном — что он задумал? Был ли это жест доброй воли или очередной ход в его игре? Она направляется с Паприкой к манежу, их шаги эхом отдаются по проходу.

Света с Проказником стоят у ограждения, и она смотрит на плац, где тренировка у другой группы заканчивается. Там много людей, Света ждёт их ухода. Александра останавливается рядом, и её взгляд цепляется за нового каракового коня, чья шерсть блестит, как крыло ворона. На нём — Ян. Его фигура уверенно сидит в седле, спина прямая, а руки держат поводья с лёгкостью, которая говорит о его опыте.

Света поворачивает голову к Александре, её голос звучит тихо, но с любопытством:

— Почему его все зовут Красавчик, хотя по паспорту он Дипкурьер?

Александра улыбается и пожимает плечами, глядя на коня.

— И что, его постоянно Дипкурьером называть? — говорит она с лёгкой насмешкой.

Света хмыкает, но глаза блестят.

— Да хотя бы просто Дип.

Александра качает головой, её взгляд становится немного мечтательным, и она отвечает:

— Не знаю. Он ведь действительно красивый, почти как из того мультика*. Ему подходит Красавчик.

Её мысли уносятся к трогательному, но немного грустному мультфильму, который она смотрела в детстве. Улыбка тускнеет, грусть смешивается с теплом воспоминаний, и она смотрит на Яна, который управляет Красавчиком с непривычной мягкостью, что заставляет её сердце сжаться от непонятного чувства.