На коне чужой судьбы

Глава 30. На коне своей судьбы

Первые лучи солнца пробиваются сквозь майскую дымку, слегка подёрнутую утренней прохладой, а воздух несёт свежий аромат молодой травы. В комнате общежития царит тишина, прерываемая лишь щебетом птиц за окном, где занавески слегка колышутся от лёгкого ветерка.

Александра стоит у шкафа, её пальцы аккуратно складывают одежду в стопки, готовясь к отъезду. В её взгляде таится грусть — каждая вещь, которую она трогает, напоминает о днях, проведённых здесь, о тайнах, что она носила под маской Жени. Она выдыхает, её грудь сжимается от смеси ностальгии и облегчения, пока складывает последние штаны, убирая их в рюкзак с тихим шорохом ткани.

Она надевает толстовку, серую и уютную, её рука скользит по мягкой ткани, и оборачивается к обуви. Взгляд падает на ботинки, подаренные Родионом. Улыбка трогает её губы, но вместо них она выбирает старые кроссовки с той самой шнуровкой, что однажды подвела её. Надев их, она как будто возвращается к себе самой, к той Александре, что была до всего этого, к началу своего приключения, которое теперь подходит к концу. Комната пуста — Родиона нет, и это оставляет её наедине с мыслями, пока она затягивает шнурки.

Александра идёт к университету размеренно, никуда не спеша, в то время как студенты вокруг суетятся, торопясь на первую пару, их голоса сливаются в гул, а шаги эхом отдаются по тротуару. Утро мягко обнимает её, лёгкий ветер играет с волосами, а солнце золотит верхушки деревьев, но её шаги медленные, словно она хочет растянуть каждый момент.

Поднимаясь по лестнице, её ладонь скользит по холодным перилам, и она думает, что будет скучать по всему — по шуму коридоров, по запаху учебников, по лицам, которые стали частью её двойной жизни. Её сердце сжимается, и она задерживается, глядя на потёртые ступени, где остались следы сотен шагов, как будто они шепчут ей о прошлом.

Она направляется к деканату уверенно. По дороге её взгляд встречает Яна — он идёт навстречу, его тёмные волосы растрёпаны, а глаза полны привычной искры. Он останавливается, и его брови хмурятся в непонимании:

— Куда ты идёшь? Аудитория этажом ниже.

Александра делает глубокий вдох, пытаясь улыбнуться, хотя её губы дрожат.

— Мне уже пора отчисляться, — говорит она, и её голос звучит мягко, но тоскливо.

Ян смотрит на неё ошарашенно, его рот приоткрывается, и он выдавливает:

— Уже?

Она кивает, и он, не говоря больше ничего, резко разворачивается и уходит, его шаги быстрые, почти бег. Александра тянется к нему, её рука невольно поднимается, но она останавливается, пальцы зависают в воздухе. Он просто нуждается во времени, чтобы принять это, — думает она, и опускает руку, позволяя ему уйти.

Стук в дверь, короткое: «Войдите». В деканате она садится перед столом секретаря, всё ещё в роли Жени, но уже ненадолго, её пальцы нервно теребят край толстовки.

— Я Евгений Соколов, первый курс ветеринарного, хочу отчислиться, — говорит она, на ходу придумывая предлог: — Хочу попробовать себя в чём-то другом.

Секретарь, женщина с усталым лицом и очками на кончике носа, щёлкает мышкой, её брови поднимаются в удивлении.

— Но вы ведь отличник! У вас такие результаты, неужели не хотите остаться? — её голос полон увещевания, а пальцы стучат по клавиатуре.

Александра грустно улыбается, её глаза блестят от непролитых слёз, но она качает головой.

— Спасибо, но я настаиваю, — отвечает она тихо, чувствуя, как каждая буква этих слов отзывается эхом в её душе.

Солнечные лучи пробиваются сквозь высокие окна, отражаясь от полированного стола секретаря, чьи пальцы застыли над клавиатурой. Тишину разрывает стук в дверь. Женщина поднимает взгляд и, выдохнув, произносит:

— Войдите.

Дверь распахивается, и в небольшое пространство вваливается шумная волна — вся группа Александры, возглавляемая Яном, чья фигура выделяется на фоне суеты. Их голоса сливаются в гул.

Ян делает шаг вперёд, его взгляд твёрдый, но с лёгкой дрожью, и он начинает говорить громко, перекрывая шум:

— Это не Евгений Соколов. Её зовут Александра Соколова, и она девушка. Она поступила по документам своего брата, потому что сама не набрала проходные баллы. И отчисляться она не хочет, но не может более использовать документы брата.

Его слова падают, вызывая волну обсуждений. Женщина за столом вскидывает голову, её брови взлетают вверх, и она возмущённо стучит ладонью по столу.

— Это всё правда? — уточняет она, и Александра кивает, отводя взгляд. — Это нарушение! — её голос дрожит от гнева, но очки сползают ниже, подчёркивая растерянность.

Прежде, чем она успевает продолжить, вперёд выходит Лера, её волосы сияют в лучах солнца, и она встаёт рядом с Яном, её фигура излучает неожиданную силу.

— Все заслуживают шанс, даже если баллы не позволяют, — говорит она твёрдо. — У Александры не было другого выбора в этой системе, где важны только цифры. Она боролась, и это стоит уважения.

Александра смотрит на Леру, её глаза расширяются от шока, но уголки губ медленно поднимаются в улыбке, полной изумления и тепла. Толпа студентов сдвигается вперёд, их голоса перекрывают друг друга, выталкивая Александру ближе к двери. Она не может разобрать всё в этом хаотичном гуле, но отдельные фразы вырываются, как яркие вспышки. Кто-то кричит:

— Мы давно поняли, что Женя не парень, но это никому не мешало!

Другой голос, женский, добавляет:

— Александра всегда помогала всем!

Третий, более глубокий, подхватывает:

— Она отлично учится и любит своё дело, её нельзя отчислять!

Гул нарастает, и Александра смотрит на растерянную женщину за столом, чья спина выпрямляется, и она говорит строго, постукивая карандашом по столу:

— Мне нужно спросить всех, что можно придумать. Пусть Александра зайдёт сюда в конце пар.

Её тон оставляет место для надежды, но и для сомнений, и Александра кивает, её сердце бьётся быстрее, пока она стоит среди своей группы, чувствуя, как их поддержка окутывает её.