На край света

Лейпциг

Будильник. Как же я отвык от этой дряни. И как только люди мирятся с этим пять дней в неделю? Удивительно, что они все не на моем месте. В смысле, не страдают депрессией.

Хотя, если вдуматься, на моем месте конкретно сейчас не так уж и плохо. Куда лучше проснуться по будильнику, чтобы, минуя утренние берлинские пробки, отправиться в путешествие, чем ради дня в душном офисе.

Мысль эта сама по себе бодрит, а уж в сочетании с холодной водой и подавно. Есть в такую рань не хочется, лучше остановлюсь где-нибудь на заправке. А вот кофе не повредит. Выкручиваю кофемашину на максимум и через полминуты вливаю в себе предельно крепкий и предельно горький эспрессо. Живо представляю, как бы морщилась при виде этой картины Тильда, и улыбаюсь. Надо же, мне до сих пор нравится ей досаждать, пусть и мысленно. Это определенно психическое расстройство. Стоит обсудить с Линдой.

Дорожные сумки я еще вчера вечером предусмотрительно отнес в гараж и сложил в багажник. Сейчас со мной только сумка с ноутбуком и документами. Выйдя из квартиры, достаю ключи, вставляю в замочную скважину и замираю, проникнувшись торжественностью момента. Я же не просто закрываю двери, рассчитывая вернуться через несколько часов, я уезжаю из города на долгий срок. Вернусь ли я вообще? Мало ли что может случиться…

Боже, что за мысли лезут в голову от недосыпа и ядреного эспрессо? Решительно поворачиваю ключ, кладу в карман куртки и спускаюсь по лестнице, подавив желание обернуться. Глупости это все! Ничего не случится ни с тобой, ни с квартирой. У Штеффи есть ключи, и она обещала раз в пару недель заезжать и проверять, все ли в порядке.

Сажусь в машину, поворачиваю ключ зажигания. Прислушиваюсь к себе. Очень хочется ощутить что-то вроде духа приключений. Того, который вселялся в детстве, стоило вместе с родителями и чемоданами загрузиться в наш старенький Фольксваген. В такие моменты даже знакомые улицы, мелькавшие за окнами, казались другими. Ведь я смотрел на них глазами путешественника.

Жаль, но сейчас ничего похожего. Хорошо хотя бы, что нет того муторного ощущения тревожной суеты, которым сопровождались наши поездки с Матильдой. Тильда начинала беспокоиться еще во время сбора вещей и не позволяла себе (и мне) расслабиться до самого возвращения. Она по сто раз проверяла документы, билеты, распечатки броней, спрашивала меня, точно ли я положил в чемодан большую розовую косметичку и не оставил ли зип-пакет с лекарствами на кухне. Одним словом, по сравнению с поездкой в компании Матильды ехать одному — большая удача.

За окнами туманное апрельское утро. Мелькают голые еще деревья на фоне серых панельных многоэтажек, супермаркеты и заправки с примелькавшимися логотипами. Мне совсем не жалко покидать Берлин. Не чтобы я испытывал к родному городу отвращение, по крайней мере, не больше, чем ко всему остальному. Но и теплых чувств тоже нет. Поэтому когда пригороды, также застроенные многоквартирными муравейниками постепенно сменяются желтыми рапсовыми полями, я не то чтобы радуюсь, но чувствую что-то вроде удовлетворения.

Все идет, как надо. Представляю в образе серого утреннего Берлина ту жизнь, которую я хочу оставить за спиной. А заодно и того себя, каким стал от этой жизни. Наверняка, есть подобная техника в когнитивно-поведенческой терапии. Линда бы мной сейчас гордилась.

И только спустя час пути до меня доходит, что можно включить музыку. А еще опустить стекло, чтобы дышать весенним воздухом. Это вам не загазованный Берлин. Свежий ветер врывается в мое окно со смесью запахов: распаханной земли, прошлогодней прелой листвы и пробившейся сквозь нее молодой травы. Вот теперь я начинаю потихоньку наполняться тем самым духом приключений. Пока наполняющий меня поток тоненький, как будто цежу его через коктейльную соломинку, но все же лучше, чем полное равнодушие.

Желтые пятна рапсовых полей за окном сменяются зелеными островками сосен и длинными рядами белых ветряков.

Через полчаса останавливаюсь на заправке. Нужно залить бак и, пожалуй, перекусить. Обед мы со Штеффи запланировали в Лейпциге, но до него еще ехать и ехать.

Заправляю машину и, обогнув парковку для грузовиков, захожу в здание. Еду на заправках я не люблю, ее никто не любит. Самое худшее в ней даже не сомнительное качество и вкус, а сама заправка. Замызганные пластиковые столики, мрачные дальнобойщики; семьи с кучей орущих детей, требующих купить им все сладости на кассе; водители, препирающиеся с персоналом из-за качества и скорости обслуживания. Одним словом, точно не та обстановка, которая могла бы поднять мне настроение. А вот опустить — запросто.

Покупаю навынос сэндвич, пару булочек с корицей, стаканчик кофе и несу все это в машину. Почему бы не устроить себе дорожный завтрак в каком-нибудь живописном месте?

Подходящее место находится довольно быстро, я как раз подъезжаю к Эльбе. Паркуюсь неподалеку от моста, распахиваю дверцу машины, чтобы быть одновременно внутри и снаружи. Открывающийся вид на зеленеющие луга и деревни с красными крышами меня вполне устраивает, весенний ветер доносит запахи воды. Отличный завтрак, ничего общего с унылым залом заправки. С таким видом даже еда не лучшего качества кажется вкуснее. Кажется, я начинаю понимать, что Линда вкладывала в понятие “вкус жизни”.

Покончив с завтраком, пересекаю мост через Эльбу и еду дальше. Надо признать, что настроение у меня совсем не то, что было утром в Берлине. Оно как будто поменялось вместе с пейзажем.

Правда, при подъезде к Лейпцигу пейзаж сменяется не в лучшую сторону. За окнами мелькают индустриальные зоны, логистические центры и склады DHL. По бокам от трассы тянутся ветки железной дороги.