На краю Ада. Любовь вопреки

***

Звон стекла и отчаянные крики дочери будят Софию среди ночи. Она открывает глаза и сразу садится. Толкает мужа в бок.

— Дориан! Проснись, что-то не так.

Он мычит в ответ, натягивает на голову одеяло и отворачивается от жены.

— Ёж молчит, спи.

Ещё один крик разрезает тишину. Хлопает входная дверь. Дориан подскакивает на кровати, а вслед за ним побледневшая София. Она запихивает ноги в мягкие домашние тапочки и хватает со стула пеньюар, пока муж путается в брюках.

— Пойду вперёд, — бросает София и юркает за дверь. Проносится мимо упавшей картины, выбегает на крыльцо и кричит вслед удаляющейся дочери:

— Селина!

На ней лёгкая белая ночнушка, тёмно-красные волосы развиваются за спиной, босые ноги проваливаются в грязь.

«Простудится же», — думает София, прижимая ладонь к груди. И вдруг её взгляд падает на что-то тёмное и бесформенное, освещённое лунным светом. Она наклоняется к неизвестной вещице и касается её двумя пальцами. Пальцы окрашиваются красным. Это ёж, тот самый, что должен был предупредить их об опасности.

— Где она? — рявкает вывалившийся из дома муж. В руке он сжимает волшебную палочку, короткие тёмные волосы всклокочены, брюки надеты задом наперёд. А взгляд… София всхлипывает, и всё её тело заходится мелкой дрожью.

— Она побежала к лесу, — отвечает она и указывает пальцем на темнеющую чащу впереди. — Надо её догнать, Дориан… Ребёнок…

Дориан кидается в указанную сторону, София за ним. Лес окутывает их чёрными тенями, осенний холод пробирается под кожу. Вот-вот выпадет первый снег.

Они бегут, выкрикивая имя дочери, петляют промеж деревьев, освещая пространство вокруг волшебными светлячками, наколдованными Дорианом. Фонарики с тихим свистом облетают поляну, ныряют в овраги и пролетают сквозь кусты, но Селина будто в воду канула. А может, её поглотила сама тьма.

Ещё шаг — и София без сил падает на землю. Изо рта вырывается прозрачное облачко пара. Она поднимает на мужа полные слёз глаза, чернеющие в ночи, и говорит:

— Ты должен был защищать нашу дочь. Почему ты ничего не сделал? Почему не поверил ей?

— Наша дочь больна, — сквозь зубы цедит Дориан, но взгляд отводит. Выпускает ещё несколько светлячков.

И вдруг крик, который ни с чем не спутать. Отчаянный плач младенца. София подскакивает на ноги и вцепляется в широкую ладонь мужа.

— Дориан, ребёнок, — шепчет она одними губами.

Дориан сжимает руку жены и ведёт её к источнику звука. Светлячки дружным строем следуют вперёд, словно поняв, куда надо держать путь. Они проскальзывают между двумя толстыми дубами и ныряют в глубокий овраг с покатыми склонами. На самом дне перепачканный кровью и землёй лежит младенец, раскрасневшийся от натуги, и кричит. Из его живота торчит неуклюже оборванная пуповина. Вены на лысой голове набухли. Крохотные ноготочки впились в ладони.

София падает на колени и съезжает по склону в овраг, попутно снимая с себя тонкий шёлковый пеньюар. Она поднимает младенца с земли и прижимает к груди так крепко, будто это её собственное дитя.

— Селины нет, — говорит сверху Дориан. — Отнеси ребёнка в дом, я найду её.

София кивает и медленно, шаг за шагом, выбирается из оврага. Зачарованные мужем светлячки ведут её обратно к особняку Морвент. От холода всё тело дрожит, и София крепче прижимает к себе крошку-младенца. Малыш смотрит на неё помутневшими глазками и протягивает руку.

— Ты видишь меня? — спрашивает София, проходя мимо мёртвого крикливого ежа. — Я твоя бабушка. Меня зовут бабушка Софи.

Она заносит младенца в дом, садится с ним на кровать, и малыш снова начинает плакать, а вслед за ним и София. Слёзы текут по её щекам, плечи тихо вздрагивают, и она никак не может понять, что произошло. На её руках просто ребёнок. Совершенно обычный младенец без единой отметины тьмой.