На краю Ада. Любовь вопреки

Глава 5

Саймон сходит с Лимбрукского экспресса на станции Бриерхейма и, скривившись, оглядывает огни города, раскинувшегося внизу. Он похож на новогоднюю ёлку, разноцветный и ослепительный, даже днём в свете солнца. Это магазины, богатые дома с навороченными украшениями, ярмарки на центральной улице. Где-то в центре взрывается фейерверк. А снег… это и сугробами не назовёшь. Так, припорошило. В Грэмстаде такая погода бывает разве что в начале октября.

Сама станция тоже разукрашена цветной каменной мозаикой, витражами и вывесками. Самая яркая гласит:

«На все случаи жизни»

Снизу приписка:

«Соберём в дальний путь за три минуты»

И ещё ниже:

«Всё в одном чемодане за 999т»

— Нехило, — замечает Саймон. В его кармане все прабабушкины сбережения и внутренности его детской разбитой копилки. И то там вряд ли наберётся больше пяти сотен тенир, да горстка лумов. — Это что там в чемодане? Частный дом?

Рафаэль взмахивает волшебной палочкой, шепчет пару незнакомых Саймону слов, и все чемоданы — и его, и Саймона — вскакивают на внезапно отросшие ножки и забегают в здание станции.

— Жить в столице дорого, — говорит он.

Внутри станции всё такое же непривычно богатое. Высокие потолки, чистые стены, маги и ведьмы в дорогих нарядах. Прибывшие на Лимбрукском экспрессе выглядят здесь как кусок фекалий на праздничном столе. Мерзко и провокационно. Саймон усмехается.

Рафаэль смотрит на часы.

— Пошли, машина уже должна быть здесь.

Они пересекают большой зал вокзала и выходят через центральный выход. Пока они идут, Саймон успевает заметить ряд торговых лавок и буфет. Сувенирный отдел, комната короткого сна, аптека… вот она! В последнем отделе за стеклом стопками стоят разноцветные чемоданы, и всюду расклеены расписанные от руки бумажки:
«Начни новую жизнь всего за 999т»

Звучит привлекательно, но Саймону на новую жизнь никак не хватит, придётся доживать эту.

На другой стороне вокзала припаркованы в ряд с десяток разномастных паровых автомобилей, повозка, запряжённая двумя жирафами в пальто, и слон в шубе, на спине которого шесть обитых мехом скамеек. Саймон невольно прыскает от абсурдности зрелища. У них в Грэмстаде только волки и медведи, и те все дикие. А если кто по снегу и пройдёт, так это псы. У каждого уважающего себя грэмстадца должна быть псина для охраны, перевозки и статуса. Только у них с прабабушкой собаки не было. Слишком дорого.

— Поедем на слоне? — усмехается Саймон.

— У тебя есть пара лишних сотен на билеты? — парирует Рафаэль. — Это для туристов.

Раздаётся автомобильный гудок. Звук, похожий на вой Грэмстадской лайки, короче, чем волчий, но протяжнее дворняжьего лая. Вслед за гудком появляется автомобиль. Он тормозит между жирафами и малиновым авто с нахлобученной на крышу шляпой из папье-маше.

Чего только не сделают люди, чтобы привлечь чужое внимание…

Рафаэль садится на переднее сидение, Саймон — на заднее. Осторожно кладёт на колени чехол с гитарой, и следом тут же запрыгивают чемоданы, вжимают его в сидение.

— Это Морвент? — спрашивает водила, жуя длинную конфету, торчащую из его рта, как папироса. — Выглядит нормальным.

Саймон вздёргивает брови.

— Полегче, пацан только что осиротел, — одёргивает его Рафаэль.

— Прости, пацан, — кидает водила и жмёт на газ.

Автомобиль с ревом срывается с места и скатывается с холма в самую гущу цветастого Бриерхейма. Проносится по сверкающей огнями центральной улице и съезжает в тихий переулок. В самом конце улицы стоит дом. Всего один, с заколоченными окнами и потемневшим от времени фасадом. А за ним — лесная чаща.

Внутри что-то дёргается, когда взгляд падает на старинный особняк, покрытый тонким слоем снега, словно пылью времён. Саймон сглатывает тугой ком в горле и отворачивается.

— Особняк Морвент, — говорит водила. — Ты здесь родился, говорят. Помнишь что-нибудь?

Рафаэль поджимает губы, но молчит.

— Нет, — отвечает Саймон.

— А до этого… ты знаешь, что сделала твоя мать?

— Хватит, — обрывает его Рафаэль.

— Знаю, — отвечает Саймон.

Они едут дальше, огибая лес по дуге, и вскоре выворачивают на широкую улицу, идущую вдоль города. По ней туда-сюда едут повозки, запряжённые обычными лошадьми-тяжеловозами. Одни короткие, доверху гружённые товарами, другие длинные и полупустые с надписью «Общественная повозка». На одной из них приписка «Бриерхейм — Академия им. Св. И. Блауфедер».

Не все могут позволить себе автомобиль.

Где-то через час пути вдоль леса впереди вырастает несколько остроконечных крыш. Студенческий городок приближается. Ещё несколько минут, и их встречает высокий забор с такими же высокими двустворчатыми воротами. На воротах резная, увитая живыми цветами буква «Б». Мужчина в форме боевика на входе вскидывает руку. Рафаэль опускает окно и показывает ему пропуск.