На краю Ада. Любовь вопреки

Глава 14

Утро начинается с громкого звонка. Мелодия проносится по коридору, залетает в комнаты, раздражает слух. Саймон разлепляет глаза и ныряет головой под подушку. Ему снилось что-то хорошее, и просыпаться отчаянно не хочется. Вспомнить бы ещё, что это было.

Кажется, девушка с длинными чёрными волосами в школьной форме и с такой открытой улыбкой, что когда она улыбается, глаза превращаются в два опрокинутых полумесяца. Сердце подскакивает в груди так неожиданно, что Саймон от удивления сглатывает и переворачивается на бок, прижимает подушку к уху.

Он закрывает глаза, надеясь погрузиться обратно в сон. В тот же миг звон раздаётся снова. Такое чувство, будто звенит прямо в голове, да ещё так громко и мерзко, что при всём желании не проспишь.

— Доброе утро, — доносится с противоположной стороны комнаты.

— Доброе, — отвечает другой голос.

Это Джейд и Брэдли. Колин внизу отчаянно стонет. На часах только шесть утра.

— Обязательно вставать так рано? — бурчит Саймон. — Занятия только в девять.

Он ещё не забрал своё расписание, только прочитал памятку с общим распорядком дня. В шесть подъём, в восемь завтрак, потом полчаса на то, чтобы дойти до нужного корпуса, кабинета и приготовиться к первому уроку.

— Если не встанем сейчас, писать придётся в кусты, — отвечает Колин снизу. Судя по голосу, он от этого тоже не в восторге. Ну хоть кто-то его понимает.

Джейд и Брэдли уже вылезают из пижам и натягивают школьную форму. Чёртовы ответственные детки. Сразу видно, что у них есть родители. Даже завидно. Саймон наблюдает за ними, лёжа в кровати. Засовывает руку под подушку и сжимает бабушкин дневник. Наверное, будь его мама рядом, он стал бы таким же послушным мальчиком, но увы.

Колин вылезает из постели, когда Джейд и Брэдли уже скрываются за дверью, чтобы занять очередь в ванную комнату. Сортиры здесь общие, по два на этаж. Один для мальчиков и один для девочек. В каждом по три ванны, по три душевые кабины и по пять туалетных. Замков на дверях кабинок нет. В тюрьме, наверное, так же. И точно так же полно желающих наведаться туда с утра.

Дверь в комнату открывается, на пороге появляется комендант. Колин застывает с полунадетыми штанами и поворачивается к нему.

— Морвент, — говорит комендант, проходит в комнату и кладёт на общий стол для занятий свёрток с одеждой и лист пергамента, после чего сразу выходит за дверь.

А вот и его тюремная роба. Саймон спрыгивает с кровати и вскрывает свёрток. Да, тёмно-синий пиджак, галстук в косую полоску, прямые брюки со стрелками и дурацкая вязаная жилетка в ромбик с V-образным вырезом. Чёрт!

Он поворачивается к Колину.

— Я буду выглядеть как ты, да?

— Почему это звучит так, будто это плохо? — вздёргивает брови Колин.

— Посмотрись в зеркало и ответь сам, — предлагает он.

Колин поджимает губы, но ничего не отвечает. Только взгляд отводит, будто предложение Саймона его обидело. Саймон вздёргивает брови, натягивая на голое тело белую рубашку. Размер как раз впору.

— Что? Не отражаешься в зеркалах? — шутит он, берёт в руки галстук и прищуривается. Закидывает его на кровать.

— Что? Завязывать галстук не умеешь? — прищуривается в ответ Колин и выходит за дверь.

Саймон провожает его взглядом. Хмыкает и берёт в руки расписание. Первым уроком «самостоятельные базовые чары». Легкотня, можно прогулять.

Ровно в семь двадцать раздаётся ещё один звонок. Саймон вместе с соседями спускается вниз, где толкается по меньшей мере полтысячи студентов разных возрастов. Малыши лезут вперёд, подростки недовольно бурчат. В дальнем углу расположилась стайка девчонок, громко хохочущих над какой-то ерундой. Свечи под потолком горят в полную силу, но у раздевалок всё равно полумрак, и Саймону кажется, что все эти люди на одно лицо. Шумная тягучая серая масса абсолютно одинаковых людей. И вдруг, словно вспышка, появляются две яркие шубы в этом море естественных цветов. Тина и Лотти. Тина в красном, Лотти в жёлтом. Наверное.

Девушки выходят из раздевалки, протискиваются сквозь толпу и уносятся в морозное утро. Внутри что-то шевелится. Саймон сглатывает, кидает на стоящих в очереди соседей взгляд и внаглую протискивается вперёд, расталкивая других студентов.

— Эй! Ты чего? Обнаглел? — летит со всех сторон, но он не обращает внимания. Отыскивает свои тяжёлые грэмстадовские ботинки из грубой бычьей кожи с глубоким шипованным протектором, накидывает на плечи дублёнку и выбегает вслед за близнецами.

Они идут в ногу по тропинке вместе с другими студентами, вставшими пораньше, держа друг друга под руки. На их головах одинаковые шапки. Чёрные волосы до поясницы развиваются за спинами, будто стекают с их голов, отражая свет фонарей.

Чокнутые…

Какое прекрасное определение. Саймон прикидывает, что это может значить, и пускается за ними, сначала быстрым шагом, потом переходит на бег. С чёрного неба валят хлопья снега. Порыв ветра закручивает их плотной стеной, и Саймон теряет девушек из виду. Притормаживает, оглядывается. Из соседнего здания выходят ещё студенты, и из здания за ним тоже. Сколько же здесь учеников?