На краю Ада. Любовь вопреки

Глава 18

— Они опять вляпались, — торжественно заявляет Нейт, глядя на сестру снизу вверх.

Раффи бежит, прижав к груди сумку. Лямка порвалась, как всегда, не вовремя, и ей пришлось потратить всю перемену на собирание учебников и связок пергамента. Всё бы ничего, да только на самой важной лекции остался грязно-мокрый след и размытая капля крови. Проходя мимо неё во дворе пять минут назад, Юджин Стольчег — студент Боевого факультета — толкнул её плечом, а потом ещё и наступил на записи о лечении рваных ран с помощью сшивающих заклятий. Теперь на слове «рана» сияет слабый красноватый развод.

Как символично…

— Во дворе произошла драка, а Тина…

— Мне сейчас некогда, Нейт, — молит Раффи и протискивается мимо брата к лестнице, ведущей в медицинский корпус. До зачёта всего пара недель, а сегодня показательная лекция с настоящим мёртвым телом. От одной мысли об этом руки трясутся, а к горлу подступает тошнота. Но ей не стать целителем, если она не научится принимать смерть во всех её даже самых безобразных проявлениях.

— Давай расскажешь всё в обед.

— Но ты — её старшая сестра! — восклицает Нейт. — Ты должна поставить её на место. Я ей говорил, но она не слушает.

— Я поговорю с ней в обед.

— Как ты с ней поговоришь, если даже не знаешь, что произошло!

— Да мне плевать, что произошло! — вспыхивает Серафим, и её щёки тут же наливаются красным. — Прости… — выдыхает она. — Я немного на взводе.

— Немного? — фыркает Нейт и надувает щёки. — Чего на меня орёшь? Я-то тут при чём!

— Ладно, — сдаётся Раффи, — что она опять сделала?

— Новичок устроил драку. А она его подначивала. Ты знаешь, с кем он подрался?

— Ну и? — устало выдыхает Раффи.

— Со Стольчегом. Он теперь устроит ей за это весёлую жизнь! Знаешь, как новичок его разукрасил?

Раффи на миг теряет дар речи, крепче стискивает сумку и сглатывает образовавшийся в горле ком. Связываться с Юджином было очень плохой идеей. Все знают, что он достаточно опасный тип, но при этом школа его держит. Так уж сложилось, что к жертвам войны всегда особое отношение. А он остался сиротой именно из-за неё. Это уже не говоря о том, кем были его родители. Именно поэтому, когда он пронёсся мимо, столкнув её плечом, да ещё и разорвав школьную сумку, Раффи не стала его окликать. Она вообще ничего не сказала, даже не подняла голову, чтобы посмотреть в его лицо. Потому она и не увидела ни синяков, ни ссадин, ни плохо смытых кровавых разводов.

— Это была идея Тины? — испуганно шепчет Раффи. — Она его надоумила?

— Не знаю, я поздно подошёл, — мотает головой Нейт. — Да это и неважно. Ты должна заставить её извиниться.

Раффи медленно выдыхает и прикрывает глаза. Голову вдруг пронзает вспышка яркой ежесекундной боли.

— Я поговорю с ней, — обещает ещё раз Раффи и спускается в подвал медкорпуса, туда, где расположено отделение практических занятий. А если быть точнее — морг, где годами лежат пожертвованные гильдии целителей мёртвые тела, разрываются и снова сшиваются, чтобы молодняк мог проводить на них свои первые операции.

Она заходит в процедурную последней. Все ученики уже в сборе, а звонок на урок прозвенел почти две минуты назад, и глаза преподавателя тут же вцепляются в неё. В них осуждение и что-то ещё такое, чего прежде Раффи видеть не приходилось. Смесь презрения и жалости.

Она вдыхает полную грудь спёртого воздуха. В нос ударяет мерзкий запах разложения, а следом тут же приходит тошнота, и Раффи обводит аудиторию взглядом в поиске источника запаха. Сегодня всё просто — мёртвый заяц. Его тушка растянута на столе, кровь уже давно выкачана, но живот вспорот и пуст, а внутренние органы лежат рядом на столе, каждый подписан маленькой желтоватой бумажечкой.

— Доброе утро, второй курс, — говорит профессор Льюис — молодой мужчина с короткими чёрными волосами, зализаными назад, и острой бородкой. От его строгого вида и сухого приветствия Раффи становится не по себе, но ещё больше не по себе ей от того, что, произнося эти слова, он смотрит прямо на неё. — Сегодня у нас вводная практическая лекция. До этого вы занимались только теорией и этикой лечебного дела. Сегодня мы переходим к первым практическим занятиям. На повестке дня — анатомия и сшивающие чары. Позвольте представить вам Реджи — нашего учебного зайца. Большинство млекопитающих устроены схоже и имеют приблизительно одинаковый набор органов. Ваша задача — сложить все органы в зайца и зашить ему брюхо. Задание простое с технической точки зрения, с ним справится даже малыш. Кто скажет мне, почему вы получили его только сейчас?

Взгляд профессора снова впивается в Раффи. Она краснеет до самых кончиков волос и приоткрывает рот, чтобы ответить на вопрос:

— Чтобы… — начинает она, но слова застревают в горле. Она прокашливается. — Чтобы проверить усвоенные знания?

— Похоже, вы не очень хорошо усвоили даже банальную этику академии, мисс Моро, — замечает преподаватель. — Прежде чем отвечать на вопрос, следует поднять руку.