На краю дождя

Глава 6. Счастье на грани одиночества

Джувия никогда не занималась йогой, утренней гимнастикой или другими спортивными релаксовыми занятиями, потому что частые сражения с монстрами, даже в гипермаркете, давали такой же, если не лучший результат, но сегодня, с самого раннего утра, она решила помедитировать. Причиной такого спонтанного решения стало наступление тяжелой адской недели прислуживания Богу измены. Попасть в его сети, намеренно зайти в игровую комнату, где уже пахло подозрительной свободой выбора, а потом проиграть и стать служанкой на целую неделю, когда до этого Джувия очень неплохо держалась, — нужно было уметь. Впрочем, Лейс никогда не считалась счастливицей, начиная со своего рождения: какому ребенку повезет с отцом, которым является сам Посейдон? Поэтому с помощью медитации Локсар надеялась отыскать точку спокойствия (если такая есть) или какую-то внутреннюю нить, за которую она надеялась цепляться в моменты раздражения или опасного эмоционального срыва.

И она с серьезным намерением вышла из комнаты, морально подготовившись к любому заданию, — не зря же она не спала всю ночь, фантазировала всевозможные ситуации и находила из них выходы. «Тебе осталось две недели, Джу, скоро ты воссоединишься с Генри и забудешь о Леоне», — эта мысль сопровождала девушку, когда та спускалась на первый этаж на завтрак.

Перед входом на кухню девушка почувствовала беспокойство. Не своё, чужое, но очень ощутимое, почти осязаемое. Оно распространилось по всему первому этажу и особенно сгущалось у кухни. Мимо девушки быстро пролетели духи-невидимки, которые явно торопились выполнить поручение. А на кухне стоял Леон. На его плечах накинут пиджак, просунута лишь одна рука, второй он быстро, второпях, не сидя, а стоя, поедал свой завтрак. Лейс удивилась, потому что ещё не видела Бога измены таким беспокойным. Обычно он само Спокойствие, Ехидство и Уверенность.

Она подняла вопросительно бровь, но парень совсем её не замечал, допивая кофе. Джувии пришлось прокашляться, привлекая внимание Бога. Леон посмотрел на неё странным взглядом, отстраненным, новым, с пеленой забытья. Словно не узнавал Джувию и не понимал, что она делала сейчас в его доме. Но в следующую секунду, как только тот моргнул, глаза будто сняли пелену, возвращая знакомый блеск и задор. Застегнув последнюю пуговицу на белённой рубашке, Бог налил десертной ложечкой варенье на небольшой кусок тоста и съел.

— Хорошо, что ты спустилась до моего прихода, — с набитым ртом сказал Леон, уже не смотря на гостью, а надевая вторую руку пиджака, пока невидимые духи быстро что-то переносили в прихожую.

— Ты куда-то уходишь? — молодец, Джу, умный и уместный вопрос, а так незаметно, что Бог куда-то собирается.

— Ну… да, Зевс созвал собрание. Кое-что произошло наверху, — Леон теперь боролся с галстуком, вертел два конца и не знал, куда просунуть их. Беспокойство не ушло после прихода Джувии, оно незаметными нитями нервно дергали пальцы парня, просовывая не-так, не-туда.

— Дай угадаю, опять Афродита, Арес или Гефест? — Лейс подошла, перехватила два конца красного галстука из этих ранее умелых, сейчас странных пальцев и принялась его завязывать.

— Как ты угадала? — Леон моргнул. Удивился то ли её неожиданному жесту завязывания галстука, то ли её интуиции. Но это успокоило его ещё больше, в то время как Джувия пыталась сосредоточиться только на галстуке. Не на его приятном парфюме. Не на легкой щетине. Не на теплом дыхании.

— Часто я поднималась на Олимп не в лучшее время, когда Зевс особенно был зол из-за остальных Богов. А с учетом того, что Арес и просто меня ненавидит, то в порыве злости был реально готов сжечь на ровном месте одним взглядом за то, что я услышала и увидела, как его отчитывают.

Она улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. И они переглянулись. Леон ничего не делал, просто смотрел в её синие глаза. Джувия больше ничего не говорила, а просто позволила сердцу пропустить удар и почувствовать не радость, не страх, не симпатию или, наоборот, ненависть, а… спокойствие.

Потом их отвлекли духи. Они ничего не сказали, но сразу дали понять, что вещи собраны и ждут в прихожей. Леон улыбнулся девушке, как бы извиняясь за то, что нужно уходить, пожал плечами, намекая на то, что ничего не поделать, и ушел, потрепав предварительно голову полубогини.

***

После ухода Леона девушка сидела за столом и ела в одиночестве. Настроение было приподнято настолько, что заставить себя не улыбаться было невозможно, покачивающую от счастья ногу нельзя было остановить, а редкий смех на внутренние мысли могли бы напугать прохожих. Лейс реально была счастлива, что Бога не будет, по крайней мере, сегодня. Значит, весь день она может посвятить себе. Значит, прислуживать ей останется только шесть дней.

— Он же не будет говорить о том, что этот день не считает? — Лейс остановила движение руки, качающихся ног и счастливого водоворота в голове. — Да нет, быть не может. Он сам говорил, что официально начинается с этого дня. Всё записано и расписано. Бог не может не сдерживать обещания.

Потом она засмеялась на свою нелепую мысль. Все-таки, Боги не люди. Если некоторые люди действительно стараются сдержать обещания, то для Богов это просто пустые слова, которые канут в лету спустя несколько лет или столетий. Они запоминают только самое сильное, больное, грустное и трогательное, даже счастливое в итоге превращается в грусть от ушедшего времени, когда у тебя впереди — целая вечность.