На краю дождя

Глава 2. Исходная точка

Джувия должна была отдать Богу должное: хоромы, в которые её поместили, размером с бывшую квартирку, были действительно шикарны, а морская тематика, преобладающая и в мебели, и в декорациях, покорила сердце полубогини. В какой-то момент она почувствовала тоску по своему маленькому двухэтажному домику, в который она с матерью любила выезжать на каникулах, чтобы быть ближе к любимому морю. На кровати, занимавшей пятую часть всей комнаты, можно было строить отдельную комнату — настолько она была огромной. Тут, даже если захочешь, всё равно во сне не спадёшь с теплого водяного матраса на шелковистый ковёр — а впрочем, падение не предвещало никакой боли или появления синяков на теле. И она никогда не видела в живую трюмо: казалось, словно это другой век или вообще эпоха, но увидев искусную резьбу по светлому, почти белому, дереву, круглое зеркало, обрамленное милыми настоящими ракушками, девушка всерьёз задумалась над тем, чтобы поменять своё мнение насчёт вещей прошлого.

Девушка из-за восхищения и вороха мыслей в голове не сразу услышала, что дверь спальни открылась, а на пороге, опираясь на косяк, стоял всё такой же обычный с виду Бог измены.

— Хотел позвать обедать. Угадал же я с выбором? — это был довольно неуместный вопрос, когда ответ напрашивался с лица девушки с первой секунды пребывания в своих апартаментах.

Оставив рюкзак на журнальном столике, приметив периодические издания о Богах (вы знали, что у Богов есть своя типография?), девушка без слов вышла вслед за Леоном, продолжая в тишине идти по длинному коридору, попутно рассматривая висящие картины, полотна, стоящие вазы, статуи, бюсты. Сбившись на 13 двери, полубогиня удивилась такому количеству свободных комнат, что в голову пришла одна мысль: «Неужели здесь каждая дверь отдельно для полукровок определенных богов и богинь? Наверное, специально обставлено, чтобы девушки, только попав в комнату, потеряли дар речи. Но я не так проста! Хотя мои хоромы прекрасны…»

Они спустились в столовую, которая будто бы сверкала. И трудно понять, что именно служило источником обилия света: высокие окна от пола до потолка и стеклянные арочные двери или множество вещей интерьера с вставленными алмазами, сапфирами и другими настоящими драгоценностями. Посередине круглый деревянный, идеально отшлифованный стол, поверх которого уже застлана белоснежная накрахмаленная скатерть и мини-вазочка с искусственными фиалками.

Бог посадил девушку на стул, нежно придерживая за плечи, а потом сам сел напротив неё с какой-то странной улыбкой. Он один раз щелкнул своими пальцами — между прочим, очень изящными и ухоженными, что любая бы модница позавидовала, — и вокруг залетали подносы с едой. Не показалось: еда будто сама перепрыгивала со столешницы и холодильника перед ними. Только совсем близко можно было почувствовать нежное дуновение ветра с перекрёстными ванильными духами и белую, еле заметную, дымку.

— Как ты и поняла, все они — девушки, поддавшиеся моему искушению, предавшие свою «верную» любовь, — последние слова Леон сказал с таким сарказмом, что Джувия хотела бы обидеться, но атмосфера не позволяла.

Как можно быть напряженной, если стул настолько комфортный, что даже её домашнее кресло не сравниться мягкостью? Как можно злобно думать и выносить эти мысли напоказ, если чуть слышимая музыка, которая, казалось, доносилась отовсюду, расслабляла набухшие извилины? Как можно было начинать ругань, если еда с таким блаженством таяла во рту?

Вот и Джувия, забыв на мгновение обо всём, спустя месяц смогла насладиться нормальной едой. Божественной — во всех смыслах этого слова.

Спустя время, за которое полные подносы и серебряные тарелки опустели, оставив только кости, несъедобные части и маслины, которые девушка не выносила, Джувия задумалась, как ей вести себя сейчас. Она понимала: каждый предмет мебели, даже еда, прекрасный дворец лишь заставляли девушек расслабляться и терять бдительность. И хотя на момент своего первого полноценного обеда Лейс всё же позволила себе успокоиться и наслаждаться, сейчас полубогиня решила в этой игре на измену выйти победительницей. Ради милого Генри.

— Идеальное место для сна, — начала она очень неожиданно, тем самым вначале застав врасплох Леона. Но это было лишь секундное помешательство, далее его лицо вновь стало прекрасно спокойным с этой необычной и загадочной ухмылкой на губах, а вот глаза… Джувия не могла в них что-то прочесть. — Прекрасная еда. Живописный вид. Какие ещё трюки ты спрятал, чтобы влюбить в себя?

— Можешь не верить мне, — он аккуратно вытер салфеткой свои губы, пару раз промокнув уголки, словно это могло бы стереть весь жир после мяса, и расслабленно откинулся на спинку, — но у меня нет никаких тузов в рукаве. Всё, что тебя окружает, — моя обитель, отданная мне Высшими Богами. Единственно, к чему прикоснулась рука, товары интерьера, потому что я люблю коллекционировать хорошие вещи.

Джувия с минуту смотрела на лицо своего собеседника и по совместительству хозяина места временного пребывания. Как ни пыталась, не могла прочесть ничего в его глазах — то ли фальши много, то ли что-то мешало рассмотреть нутро. Что-то в этом прекрасном и безобидном — как ему хотелось бы себя преподнести — Боге было не так. Что-то, что она не видела ещё ни у одного Олимпийца (из тех, с которыми она встречалась). Но то, что она поняла для себя — быть с ним долго рядом очень опасно. И не то чтобы она сомневалась в своих чувствах к любимому Генри, просто она должна выйти победительницей в их негласной игре.