На краю обрыва

Глава первая

— Сашенька, как дела на работе? — к высокому, статному мужчине подошла взрослая женщина, которой в этом году должен был исполниться шестьдесят первый год. Светлана Юрьевна была женщиной решительной и сегодня же решила поговорить со своим сыном на очень серьёзную тему. Дело ли, ей уже шестой десяток, а у неё не то, что внуков нет, у неё даже невестки нет. А всё почему? 

— Мам, хорошо всё, — а вот поэтому! У её драгоценного сыночка всё хорошо, видите ли! Женщина с громким стуком поставила на стол кружку с кофе, отчего половина горячего напитка пролилась на белоснежную скатерть. Сделав вид, что ничего такого не произошло и вообще всё под контролем, решительная женщина пошла накладывать своему единственному чаду суп.

– Мам, у тебя случилось что-то? — поинтересовался внимательный сын Александр, которому спустя каких-то пять лет стукнет сорок. «А случилось! Знаешь, сынок, ты тут со своими принципами случился! Одна надоедливая, другая глупая, третья гонится за деньгами! Тьфу!» Профессионально игнорируя сына, Светлана Юрьевна налила в стеклянную тарелку пару поварёжек супа и поставила перед ним. 

— Мам! — почувствовав недовольство матери, Александр отставил тарелку с умопомрачительно пахнущим борщом подальше. Что тоже наводило на мысль, что сын ждёт объяснений. 

— Саша, — светловолосая женщина с сетью морщин вокруг глаз и в уголках рта присела на стул перед сыном. В руке у неё покоилась поварёжка, а карие глаза горели неумолимым блеском, — вот скажи, сколько мне лет? 

— Шестьдесят один, мам. И если ты начнёшь разговор про невесту и детей, ей-богу, уйду, — Александр был мужчиной серьёзным и слов на ветер не бросал. Мог бы встать и уйти, оба это знали. Но это его мать, а её он не позволял обижать себе даже словом. 

— Ну ты хоть скажи, у меня есть маленькая надежда в скором времени встретиться с какой-нибудь девушкой? — смягчилась Светлана Юрьевна, зная своего сына и его дурацкий упрямый характер. Нет, она бы никогда не сказала, что её сын плохой, да и побойтесь Бога, какая мать такое скажет? Сын её был исключительно положительным человеком, посудите сами: смелый, уверенный в себе. Честный, умный, красивый, заботливый и вообще можно перечислять долго. Но он был уж чересчур независим и упрям. И это, как считала Светлана Юрьевна, и было тем самым камнем преткновения между её сыном и потенциальными невестами. 

— Ну, не первую же встречную мне тебе показать? — высказал свою мысль брюнет и, придвинув к себе тарелку с супом, принялся за еду. 

— Эх, счастье ты моё! — Светлана Юрьевна, любящая своего сына той самой безумной материнской любовью, переживала за него. Отношения с девушками у него были, и с некоторыми она даже удостоилась чести познакомиться, однако всегда неизменно находилось то "но", которое перечёркивало все месяцы отношений. 

Из-за чего происходил разрыв Александр не рассказывал никогда. Считая это личным делом только двух людей, он не посвящал в это дело ни близких друзей, ни родную мать. 

Переживаний матери Саша не понимал и потому не одобрял. Да, со многим он не готов мириться, но ведь и он умеет находить компромисс. Однако снижать планку он не стал бы никогда и ни при каких условиях. И первое, что раздражало мужчину во многих знакомых девушках, так это то, что они старались вольно-невольно подогнуть его под себя. Эти попытки Саша пресекал на корню, а точнее обрывал любые отношения, невзирая на чувства. 

Мама не знала, а потому не понимала. Кричала, обижалась, но всегда успокаивалась и смирялась. И надеялась. 

— Мам, чудесный борщ, — наевшийся мужчина стал заметно добрее и сговорчивее. И Светлана Юрьевна этот момент упускать не собиралась. 

— Во-от, а тебе надо такой чудесный борщ не у мамы есть, а у себя. Нашёл бы хорошую девушку, Саш, а не тех, что ты находишь непонятно где! Да, красивые, а надо чтобы ещё была умная и добрая. 

— Мам, я с глупыми не общаюсь, — перебил Саша родительницу, поморщившись от воспоминаний своей молодости и ошибок, совершённых в ней. 

— Ой, да много ли они знают! Тоже мне... — женщина проглотила конец предложения и сложив посуду в посудомойку рядом нехитрых манипуляций заставила машину работать. — Останешься ночевать? 

— Нет, сегодня вечером ещё встреча, а после неё до дома добраться ближе, — брюнет потянулся и встал из-за стола, доставая телефон, чтобы узнать точное место и время встречи. 

— Совсем со своей работой сдурел, — добродушно проворчала Светлана Юрьевна не сильно-то обижаясь на этот факт, но обижаясь по более веской причине, — уже к родной матери раз в неделю наведываешься. Так и оглянуться не успею, а ты ко мне раз в месяц приезжать станешь, — умело добавив в голос трагические нотки для убедительности женщина обречённо вздохнула. Не зря работала учительницей литературы больше двадцати лет. 

— Я звоню тебе каждый день, не преувеличивай, — убедительно произнёс сын, свято уверенный, будто это закрывало все недостатки общения в живую. Говорили они по телефону каждый день и подолгу, иногда по делу, а то и совсем ни о чём, — опаздываю уже, мам. Прости. На неделе ещё загляну. 

Внимательный сын Александр обнял мать, поцеловал её в щёку и, быстро обувшись, обнял снова - на этот раз дольше. 

— Не скучай, мам. Позвоню, — и стремительно покинул отчий дом. В двухкомнатной квартире стало до обидного тихо. Светлана Юрьевна вышла на балкон, чтобы проводить сына взглядом и помахать рукой. С третьего этажа было не так хорошо видно, как с первого, но женщина радовалась, что не с десятого, там и вовсе ничего не видно. 

Темноволосый мужчина вышел из подъезда, остановился под окном и, помахав матери на прощанье, направился к своей машине. 
Светлана Юрьевна, каждый раз смотря на своего сына, гордилась им. Он многого достиг в жизни, упорно двигался к намеченной цели, но никогда не применял подлых методов, как многие его соперники, а всё делал честно и справедливо. 


Александр, возвращаясь уже с четвёртой встречи за неделю, хотел сейчас только спать. Было не так уж поздно, десятый час, на улице ещё было достаточно светло и многие люди наслаждались последней неделей лета. Саша такого удовольствия себе позволить никак не мог. С утра рано нужно было ехать на работу, а вечером состоялись встречи с деловыми партнёрами, рядом с которыми надо держать ухо востро. Но скоро эти деловые вечера должны были прекратиться, так как почти все бумаги были подписаны. 

Припарковав машину возле пятнадцатиэтажного кирпичного дома, Александр уже направился к подъезду, как под его ногами что-то хрустнуло. С некоторым недоумением посмотрев на асфальт, мужчина заметил ободок. Пластмасса раскололась на две части и несколько мелких крошек. Досадливо поморщившись, Саша поднял вещицу, дабы выкинуть её в мусорку. Благо, мусоропровод имелся, и не придётся тащиться до мусорки, что была в соседнем дворе. 

Так и дошёл мужчина до своего подъезда с ободком в одной руке и с пакетами в другой. По дороге пришлось-таки заехать в супермаркет, потому что голодать по утрам Александр терпеть не мог. 

Не достав ключи заранее, брюнет задался вопросом, куда он их вообще засунул, а вспомнив, задался новым вопросом, как их достать.

Ему на помощь с характерным звуком открылась дверь и оттуда выглянула молодая девчонка. Взъерошенная, в майке, шортах и сланцах. Серые глаза внимательно осмотрели Александра и, очевидно, не увидев для себя ничего интересного, скользнули на подъездную дорожку. Но спустя мгновение девушка, до сих пор загораживая вход в подъезд, преувеличенно медленно повернула голову и воззрилась на сломанный ободок в руках мужчины. 

— Изверг! Нашёл упавшую вещь, что ломать-то сразу? — набросилась с обвинениями девушка и, выхватив дорогую сердцу вещицу, скрылась в темноте подъезда. И оставила не успевшего ничего понять Александра в одиночестве, да ещё и с закрытой дверью.