На краю вселенной

глава 4.

Они продолжали гулять, стараясь сохранять видимость беззаботности. И вот, на площадке у школы, они увидели их. Элиан и его компания стояли кучкой под светом единственного работающего фонаря, о чём-то бурно споря. Их громкие голоса нарушали вечернюю тишину.

«Что они делают в такое позднее время?» — промелькнуло в голове у Миреса. И тут же пришёл ответ — Их репутация была высока, сияла тем самым ослепительным зелёным светом, который разрешал им находиться на улице до одиннадцати. Привилегия, недоступная для него. Каждая лишняя минута сейчас была для него игрой с огнём.

—...Давайте обойдём стороной, — тихо, почти шёпотом, выдохнул Мирес. — Не желаю с ним видеться.

Эмиль и Хлоя молча, понимающе кивнули. Втроём они резко свернули вглубь школьного двора, надеясь скрыться в густой тени высоких кустов. Они двигались почти бесшумно, пригнувшись, их силуэты сливались с темнотой. Казалось, ещё немного — и они проскользнут незамеченными.

В кромешной тьме Мирес не разглядел под ногами толстую сухую ветку. Раздался оглушительно громкий хруст, словно выстрел. Он резко остановился, пытаясь удержать равновесие, и в этот момент кто-то из его друзей, не успев среагировать, врезался в него спиной.

Потеряв опору, Мирес чуть не полетел вперёд, едва успев упереться руками в холодную землю.
—Блин, вы... — тихо, сдавленно выругался он, поднимаясь.

Но было уже поздно.

На площадке внезапно стихли голоса. Прислушались. Чёткие, уверенные шаги послышались со стороны площадки, направляющиеся прямиком к ним.

— Кто там? — раздался властный, узнаваемый голос Элиана.

Он резко развел кусты руками, увидев 3 замершие фигуры. Игра в прятки была окончена.
Наступила секунда тишины. Затем из груди Миреса вырвался короткий, сдавленный звук — нечто среднее между вздохом облегчения и расстроенной усмешкой.

— Пха... Какие люди, — его голос прозвучал хрипло.

Мирес резко поднялся, отряхнул ладони о брюки и вышел из кустов на свет, отбрасываемый фонарём. Он был один. Хлоя и Эмиль остались в тени, и он чувствовал их напряжённые взгляды на своей спине.

Таки остановился прямо перед Элианом, выпрямив спину.
—Я просто не хотел видеть твое мерзкое лицо.

Слова, годами копившиеся глубоко внутри, вырвались наружу.

Элиан замер на мгновение, его улыбка дрогнула от неожиданности. Он привык видеть страх, подобострастие или молчаливую ненависть. Но не такое... откровенное презрение. И тогда, чтобы скрыть это замешательство, чтобы вернуть себе ощущение власти, он захохотал. Его смех был громким, полным злобы и фальши.

— Ну что ж, — прошипел он, когда смех резко оборвался. — Похоже, мусор сегодня решил заговорить. Жаль, его никто не научил, когда нужно молчать.

Словно по команде, из тени за спиной Элиана вышли шестеро. Они были старше, выше Миреса. Их лица были пусты и сосредоточенны. Они приближались, образуя вокруг него кольцо.

Инстинкт самосохранения заставил Хлою резко вскочить.
—Эй! Оставьте его! — звонко заявила девушка.

Но она не успела сделать и шага. Жесткая рука Эмиля легла ей на рот, а другая, обхватив запястье, с силой оттащила ее назад, вглубь кустов. Она отчаянно попыталась вырваться, упереться, но хват был железным.

— Какого черта?! — прошипела она, когда он убрал ладонь ото рта. в ее глазах читался не просто гнев, а шок от предательства.

Эмиль не смотрел на нее. Его взгляд был прикован к разворачивающейся сцене, а лицо оставалось невозмутимым, словно он наблюдал за научным экспериментом.
—Ты хочешь проблем? — его голос был низким и резким, без единой ноты сочувствия. — Посмотри на свою репутацию. Если хочешь ее сохранить, то пошли отсюда. Система не прощает связей с тем, кого сейчас будут... сама знаешь.

Весь его интеллект, который он демонстрировал всего час назад, теперь был направлен на одно — самосохранение.

В этот момент Хлоя увидела его истинное лицо. Не лицо друга, а лицо лицемера.

Тем временем кольцо вокруг Миреса сомкнулось. Он стоял спиной к Хлое и Эмилю, не видя их драмы. Он был один. Совершенно один. Брюнет видел только ухмылку Элиана и пустые глаза его "солдат", готовых выполнить любой приказ.
Дрожь в руках Миреса стала такой сильной, что он сжал кулаки, чтобы скрыть её. Сердце колотилось, заглушая всё, кроме голоса Элиана.

— Так и знал... — его голос сорвался, но он заставил себя говорить громче. — Ты просто трус. Прячешься за спинами своих друзей.. Смешно.

Элиан, до этого момента наслаждавшийся зрелищем чужого страха, медленно опустил руку, давая знак своим приспешникам отойти на шаг назад.

— Я смотрю, ты сильно борзый? — он мягко, почти ласково произнёс эти слова, делая шаг вперёд.

Мирес не успел среагировать. Мир превратился в вспышку белой боли. Удар кулака в лицо пришёл с ошеломляющей силой. Хруст, огонь в носу, и тут же — тёплая, солёная струйка крови, залившая губы и подбородок. Ноги подкосились, и он грузно рухнул на асфальт. Голова закружилась, в ушах зазвенело.

— Кх... — он попытался вдохнуть, давясь собственной кровью.

Над Миресом стоял хор смеха — громкого, животного, унизительного.

— Я же говорю, такой же никчёмный, как и вся его семья! — провозгласил Элиан, после чего накатилась очередная волна смеха.

— Т...ты... — прохрипел Таки, с трудом отталкиваясь ладонями от холодного асфальта.

Он медленно, мучительно поднялся. Колени подкашивались, тело сотрясала дрожь, все плыло перед глазами. Но он поднялся. И, пошатываясь, взглянул на Элиана.

— Зато моя семья... — мальчишка вытер рукавом кровь с губ, его голос окреп, прорезая смех толпы. — Моя семья не покупала репутацию, а достигла всего сама.

Брюнет выкрикнул это так, что смех на мгновение стих.

Словно разъяренный зверь, уколотый в самое больное место, Элиан стремительно сократил расстояние. Он не просто подошел — он набросился. Еще один резкий удар в лицо обрушился на Миреса, не давая ему опомниться. Голова откинулась назад, и он снова рухнул на землю, на этот раз уже не в силах смягчить падение.

Но на этот раз Элиан не остановился. Глухие, тяжкие удары ботинков обрушились на его бок, на живот. Каждый пинок выбивал из легких остатки воздуха, превращая дыхание в хриплый, мучительный стон. Мирес скрутился калачиком, инстинктивно пытаясь защитить уязвимые места.

Внезапно пинки прекратились. Элиан присел на корточки, его дыхание было ровным, лишь легкая усмешка трогала уголки губ. Он грубо вцепился пальцами в волосы Миреса и дернул на себя, заставляя того сесть. Голова откинулась, открывая искаженное болью, залитое кровью и слезами лицо.

— Ну что, философ? — тихо, почти по-дружески прошипел Элиан, притягивая его лицо к своему. — Где твоя честность теперь? На дне моих ботинок? Извинись. Скажи, что твоя семья — это мусор, а ты — ничтожество, которое ошибается, дыша одним воздухом со мной, как и твоя никчёмная Хлоя.

Мирес выглядел жалко и разбито. Его тело сотрясали спазмы, по лицу, смешиваясь с кровью, текли беззвучные слезы. Глаза, полные отчаяния и боли, мутно смотрели сквозь Элиана, не видя его. Он был сломлен физически.
Упоминание матери и отца, которые не могли его защитить, вызвало лишь горькую волну стыда. Но следующая фраза — «твоя никчёмная Хлоя» — сработала как щелчок выключателя.

Что-то внутри него, долго сдерживаемое и подавляемое, взорвалось.

— Не смей... — прохрипел Мирес, и его голос, полный хрипоты и крови, внезапно обрёл стальную твёрдость.

Он из последних сил сжал кулак. Это было не обдуманное решение, а чистейший, животный инстинкт, вырвавшийся наружу после месяцев унижений.

Удар был коротким, резким и невероятно сильным. Он пришёлся прямо в переносицу Элиана с глухим, костным хрустом. Ухмылка сменилась шоком, а затем гримасой боли. Элиан отшатнулся, вскрикнув, но Мирес уже не останавливался.

Адреналин подхватил его, как ураган. Он рванулся вперёд, всем своим весом обрушившись на Элиана, повалив того на асфальт. Теперь он был сверху. Теперь он был тем, кто нависал.

Кулак поднялся и опустился. Ещё раз. И ещё.

Потом его руки сами потянулись к горлу Элиана. Пальцы впились в шею, сжимая её с такой силой, от которой у того перехватило дыхание, а глаза полезли на лоб.

— Не смей ничего говорить... про Хлою! — выдыхал Мирес, с каждым словом сжимая пальцы всё туже.

В его глазах, ещё секунду назад полных слёз, теперь горел только холодный и безжалостный огонь.