На краю земли

Глава 24. Ламингтоны

- Мейсон?! - пискнула Ванесса, увидев, как он бежал к ней со всех ног. Краска залила её лицо. Страх, обида, злость сменяли друг друга и отражались на её лице.

- Стой, - выдохнул он, опираясь рукой о стену и выравнивая дыхание. - Господи, не верю, что нашёл тебя...

- Что ты тут делаешь? - она сделала шаг в сторону и скрестила руки на груди, придерживая пакет.

- Прилетел найти тебя и... извиниться за все, что я тогда сказал.

- Будем считать, что извинился, - она кивнула и снова потянулась к двери. - Извинения приняты. Миссия выполнена. Можешь возвращаться к съёмкам.

- Ты обижена. Я обидел тебя, - Мейсон схватил её за руку. - Я был неправ... мы можем говорить у тебя?

- Я не хочу с тобой говорить, если честно, - девушка мотнула головой, пытаясь освободить руку из захвата.

- Я должен тебе рассказать, объяснить. Пожалуйста. Я дурак. Испугался. Запаниковал. Эти фото, они застали меня врасплох...

- Хочешь сказать, что теперь ты веришь, что я не сливала эти фото?

- Нет, не верю. Знаю.

Ванесса сделала глубокий вдох и выдох. Потом ещё раз. Прислонилась спиной к стене дома и... не смогла сдержать слез. Теперь, когда он поверил ей, не обвинял, просил прощения, все напряжение этих дней вырвалось наружу в виде получивших, наконец, свободу слез.

Спустившись по стене, она села на асфальт и совсем по-детски всхлипывая, размазывала слезы по лицу.

- Малышка, - Мейсон кинулся к ней и опустился рядом на колени. – Ну, прости меня. Я виноват. Виноват перед тобой, - он уселся поудобнее, сгрёб её в охапку и прижал к себе, пересаживая на свои колени и убаюкивая, словно маленькую девочку. Ни разу до этого он не видел её слез и был, честно говоря, растерян.

Она прижалась к его груди и всхлипывала, а Мейсон шептал ей что-то, уткнувшись подбородком в её макушку. Они просидели так несколько минут, пока Ванесса окончательно не успокоилась.

- Хочешь ламингтоны? - спросила она после очень длинного вздоха. Но положения не изменила. Так и сидела в его объятиях, сжимая в руках бумажный пакет с любимыми пирожными.

- Хочу, - сейчас он был бы согласен на все, чтобы она ему ни предложила.

- Ты же не ешь сладкое перед сном, - она, наконец, подняла на него глаза.

- А кто собирается спать? - он вскинул брови и сложил губы в хитрую улыбку. - Мир, малышка?

Он внимательно и серьезно смотрел в её глаза. Ждал и боялся её ответа.

Ванесса потупила взгляд и прикусила нижнюю губу, скрывая улыбку. Этот его вопрос-обещание, который скрутил все её внутренности в тугой узел и заставил сжать ноги. Да, она простила его, но сказать ему об этом почему-то было страшно.

Ждать её ответа, смотреть на эту закушенную губу было выше его сил, поэтому он склонил голову и стал медленно приближаться к её губам, давая ей время увидеть это, понять его намерения и отреагировать.

Он видел, как она распахнула глаза, глядя на него, судорожно вздохнула и замерла, да, ожидая его прикосновения. А возможно на полдюйма даже придвинулась к нему.

Одно едва ощутимое касание её губ заставило его затаить дыхание, чтобы сердце не выпрыгнуло из груди. Он улыбнулся, не выпуская её губы из плена своих. И сразу после этого ощутил её ответную улыбку.

- Не пригласишь меня к себе? - он чуть отстранился.

Ванесса заерзала у него на коленях, пытаясь встать. Ох, лучше бы она этого не делала!.. Его тело моментально отозвалось на эти движения. Но собрав волю в кулак, Мейсон помог девушке подняться и последовал за ней в дом. Лифт быстро поднял их на верхний этаж, и вот они уже заходили в небольшую квартирку с одной спальней и гостиной.

- Ты сейчас живёшь здесь? - Мейсон огляделся. Он с трудом представлял её в этой квартире. Она была совсем другой. Да, уютной, но чужой.

- Это квартира моей подруги. Я временно живу здесь, пока... не разберусь со своей жизнью, - она вздохнула и замолчала, теребя в руках край бумажного пакетика.

- И где она, твоя подруга?

- У неё сегодня смена, - Ванесса прошла на кухню, поставила чайник и начала выкладывать пирожные на плоскую тарелочку. - Ты точно будешь это есть?

- Точно, - кивнул он.

Мысли мужчины были заняты другим. Он видел, что лёд, хоть и дал трещину, но не тронулся. Ванесса снова держала дистанцию, стоило ему отпустить её руку. Она разлила ароматный розоватый напиток по кружкам и жестом пригласила его присоединиться.

- Ты же не простила меня, да? - сегодня, сейчас Мейсон не хотел ходить вокруг да около. Он и так упустил много времени. И не мог позволить обстоятельствам или недопониманию встать между ними.

Ванесса замерла, так и не донеся чашку до рта. Ну что она могла ему сказать? Она простила его, честно. Или приняла, поняла. Но не могла сама подойти или подпустить. Она не хотела, чтобы он спрашивал. Ей нужно было, чтобы он действовал: говорил, обнимал, сам уничтожил бы эту чёртову дистанцию, чтобы она смогла капитулировать, сдаться в сладкий плен его рук, его запаха, его губ, тела...

Ярко представив себе все эти картинки, она покраснела и снова спрятала глаза.

- Я простила, просто... - она крутила в руке пирожное, - не знаю. Это сложно, - выдохнула она.

- Все предельно просто, Ванесса, - он оттолкнулся от стены, о которую опирался все это время, и в одно мгновение оказался рядом с девушкой. - Я наломал дров, - он забрал из её рук чашку и пирожное. - Мне было плохо без тебя все эти дни, - потянул девушку со стула. - И как только я все узнал, я перевернул землю и нарушил закон, чтобы найти тебя. Я продал себя в рабство, чтобы сразу же прилететь к тебе. Но мне все равно, - Мейсон прижал девушку к себе, приближаясь для нового поцелуя.

Он пропустил кудряшки её волос сквозь пальцы и потянулся за новым поцелуем.

- Ванесса... моя... сладкая... малышка...

И она ответила на его поцелуй. Мгновенно, страстно, сама подаваясь вперёд, сдаваясь, капитулируя, растворяясь в нем. Мейсон чувствовал сладкий вкус пирожного на её губах и горечь её слез, и от этого только острее ощущал потребность в ней. Надеясь, что посуда стоит достаточно далеко, он приподнял Ванессу над полом и заставил обхватить себя ногами, а потом усадил на край стола. Его пальцы уже освобождали застёжку лямки комбинезона, проворно забираясь под свитшот, скользили по спине, возбуждая нервные окончания на подушечках пальцев, а губы продолжали настойчиво целовать её губы.