На лезвии любви, или Я уже не маленькая!

7. Конец — это начало, помноженное на опыт

За высоким каменным забором, в серой двухэтажной усадьбе, выполненной в стиле модерн, было очень и очень неспокойно. Жители ходили, как на иголках: старая прислуга переживала о здоровье хозяина, новая — о предположительной потере выгодного места работы.

На удивление быстро приехал семейный врач с медсестрами, и они торопливо прошли в пустующую ранее комнату, спешно переоборудованную сейчас в операционную. Почему Марианна приехала сюда, в усадьбу, а не сразу в больницу?

Вопрос, на который она сама вряд ли нашла бы ответ. Ее голова после произошедшего просто отказывалась работать, умоляя об отдыхе и сне.

Возможно, воспаленное сознание надеялось, что именно тут — в месте, которое она, как ни странно, привыкла называть домом, — с нее снимут все проблемы и заботы.

По прибытию обессиленная злоключениями Марианна приказала вызвать доктора и передала бессознательное тело дяди заботам работниц. Она хотела было сидеть под дверью «операционной», но приехавший доктор уверил ее, что таким образом она вряд ли поможет дяде. Пусть лучше приведет себя в порядок, ведь именно она остается в усадьбе за главную.

Сидя по горло в горячей воде, Марианну начал бить озноб от пережитого. Да, Бродерик Хепберн сейчас бы порадовался ее метаниям! Так и видится, как надменно усмехаются тонкие губы: «Я же говорил, что там опасно! А теперь вот мучайся!»

— Если бы ты сразу пошел мне навстречу, этого бы не случилось, — шептала девушка, прижимая колени к груди. Слезы из глаз полились совершенно непроизвольно. — Я ведь просто... Просто хотела...

И только сейчас, глядя на все случившееся со стороны, она с горечью поняла, как глупо и инфантильно вела последние дни. Да, у нее есть своя цель, но стоит ли ее достижение — жизни Бродерика Хепберна?

— Пора взрослеть, — кивнула себе Марианна, с тяжелым сердцем признавая ошибку. Принятое вслух решение немного успокаивало, хотя девушка с болью осознавала, что оно уже никак не поможет дяде. Он стал жертвой того зверя — и это полностью ее вина.

Марианна спустила воду из ванны и встала под душ, натирая мочалкой кожу до красноты. Казалось, душок крови так въелся, что не отмыть. А вместе с этим запахом вновь всплывали кошмарные воспоминания, от которых пробегала дрожь по телу... От которых хотелось малодушно скрыться.

Потому что они терзали совесть.

Захотелось эмоций

«Останься он у костра хоть подольше, я была бы мертва. И это было бы честно! — намывая шампунем волосы, Марианна больно дернула их в припадке злости. — А теперь я вынуждена беспокоиться за этого рыцаря! Вот же ж... опекун! И тут все за меня решил!»

Если он выживет, то, она надеется, тоже вынесет урок из всего этого! А то, если взрослый, то якобы всегда и прав? Не-е-ет!

Когда Марианна, в чистом махровом халате и тюрбане из полотенца, спустилась в гостиную, доктор уже сидел там. Этот врач давно был знаком с семьей Хепбернов, лечил родителей Бродерика, его самого, — особенно в период походов в Лес, — и был всегда готов приезжать по первому зову. Во всяком случае, так говорили домработники, жившие под этой крышей много лет.

И доктор Тейлор действительно примчался в кратчайшие сроки.

— Марианна! — встал с дивана высоченный пожилой мужчина, чем-то похожий на Дамблдора, но с более короткой растительностью на голове и лице. — Здравствуй. Рик много рассказывал о тебе.

Девушка недоуменно остановилась, пытаясь понять, о ком говорит этот человек. Рик? А, наверное, Бродерик! Непривычно... Хепберна при ней так никто не называл.

Хотя она все время сидит в своей комнате — что она вообще знает о своем дяде?

— Приятно слышать, — наплевав на все правила приличия, временная хозяйка, сделав пару шагов, устало плюхнулась в кресло напротив. Гостиная, в которой они находились, была шедевром современной дизайнерской мысли: серые стены, черные стеллажи в стиле лофт, гранатовые портьеры и такого же цвета кожаная мебель, окружавшая стеклянный журнальный столик.

…После всего пережитого видеть оттенки крови казалось невыносимой насмешкой.

— Как дядя? — сглотнув, осведомилась Марианна. Ее не смутило фамильярное обращение на «ты» — не то состояние для мелочности.

— Рик поправится, — присел обратно доктор, подтягивая отрепетированным за годы жизни движением клетчатые брюки. Белый халат, в котором гость прибыл, исчез, открыв твидовый пиджак с шотландским узором и треугольник светлой рубашки. — У него большая потеря крови, мы подготовили его для транспортировки в клинику. — И оптимистично усмехнулся в седые усы. — Там наш фехтовальщик быстро придет в норму.

— Быстро — это в какой срок? — отстраненно поинтересовалась Марианна и встрепенулась. — Подождите, в какую клинику вы собираетесь его везти?

— В мою. Адрес на визитке на столике в прихожей. А по срокам... Трудно сказать наверняка, лучше загляни к нам завтра. Предстоит еще одна операция, но я убежден, что с Риком все будет в порядке.

— Спасибо, — встала с рубинового кресла Марианна и опустила глаза, — извините, неважно себя чувствую, вынуждена попрощаться с вами. Если что-то нужно...

— Нет-нет, мы уже собрались, сами торопимся, — добродушно, но слегка нервнозно улыбнулся доктор, поднимаясь следом. Девушка сразу почувствовала себя Дюймовочкой, хотя уже привыкла к тому, что миниатюрная. — Вы большая молодец, Марианна. Ваши родители гордились бы вами.

Она постаралась не выдать охватившего ее изумления и, коротко кивнув, торопливо покинула гостиную. Что еще этот мужчина знает о ней?! Откуда?! Неужели они с Бродериком настолько близкие друзья, что дядя рассказал о племяннице всю подноготную?!