На лезвии любви, или Я уже не маленькая!

9. Пугающее осознание

Марианна шарахнула дверью и хотела было рвануть, куда глаза глядят, но заставила себя остановиться. Прислонилась спиной к бежевой, в тон двери, стене около дядиной палаты и зажмурилась, пытаясь привести чувства в порядок. Что с ней сейчас произошло? Наговорила человеку ерунды, обидела ни за что... Совсем бардак в голове!

Но не просто же так она взвилась, верно? Неужели из-за того, что он схватил ее за руку?..

«Мари, очнись! Это был жест родственной заботы, а ты отреагировала, как на Джона, когда он впервые в кинотеатре коснулся тебя!»

Через некоторое время девушка полностью успокоилась и отлепилась от стены. В этот момент в коридор завернул знакомый доктор, как там его... Доктор Тейлор.

— Здравствуй, Марианна, — улыбнулся старичок в шесть футов роста, направляясь к палате Бродерика. — Как там наш пациент?

— Жив, — буркнула девушка, потихоньку отступая в противоположную сторону. Возникло ощущение, будто ее застукали на месте преступления. Если Тейлор с Хепберном близкие друзья, то доктор сразу расскажет, кого увидел под дверью.

И неизвестно, что непонятный родственник себе надумает. Мол, а чего это моя племянница выжидала под дверью?

— Жив — уже хорошо, — хохотнул пожилой мужчина, ничуть не смущенный грубым ответом. Морщинистая рука потянулась к металлической ручке. — Что ж, рад был повидаться.

— Всего доброго, — бросила Марианна и, развернувшись, поспешила по светлому коридору к выходу, отчаянно надеясь, что дядя не видел ее в щелке открывающейся двери. И не слышал их с доктором разговор. И вообще спит. Да-да, пусть спит, ему полезно!

***

Бледный в свете прикроватного, выполненного в виде лунного шара ночника, Бродерик полулежал на своей огромной кровати, укрытый клетчатым одеялом, и что-то печатал в ноутбуке. Марианна, никогда не заходившая сюда, с любопытством огляделась. Мужская спальня была выполнена в серых тонах, была предельно функциональна и дышала порядком. Из мебели присутствовали только шкаф, стеллаж с книгами и кровать с тумбочкой. Ни одной лишней вещи, никаких фотографий, статуэток и разбросанных фантиков от конфет. Педант, хмыкнула про себя девушка с легкой завистью.

— Прости меня за ту вспышку, — тихо выдавила Марианна, стоя, понурившись, в темном проеме комнаты. Фиолетовые вихри были подколоты невидимками, ступни — обтянуты симпатичными носочками с кошачьими мордашками. Девичьи руки в смущении теребили вязанные рукава горчичного свитера, зубы то и дело прикусывали нижнюю губу.

Марианна приняла взрослое, хоть и сложное решение, — пришла с повинной к дяде.

Его сегодня перевезли домой, строго наказав соблюдать постельный режим до окончательного выздоровления. Доктор Тейлор обещал, что раз в день будет приезжать медсестра, но мазать раны требуется чаще. Марианна, при которой были озвучены данные инструкции, почувствовала, что врач не просто так пристально смотрит на нее. Неужели... он хочет, чтобы она сама ухаживала за опекуном?!

Нет, конечно, это из-за нее весь сыр-бор, но к чему такие сложности? У Бродерика, между прочим, полно обслуживающего персонала! И вряд ли ему самому будет приятно, когда племянница увидит раны, будет касаться их...

...Неужели она смущена?

Впрочем, это не имело никакого значения. Доктор Тейлор недавно ушел, и Марианна, понимая, что дольше оттягивать бесполезно, решилась, наконец, зайти к больному.

Услышав, как кто-то зашел, Бродерик с неохотой оторвался от экрана и, подняв голову, удивленно вскинул брови:

— Ты что-то сказала?

«Он издевается?!» — сжала кулаки Марианна и повторила сквозь зубы:

— Прости меня, пожалуйста, за случившееся в больнице.

— Ого. Неожиданно слышать. Хотя, мне кажется, я уже привык к сюрпризам с твоей стороны, — устало вздохнул дядя и, постучав пальцами по панели ноутбука, поинтересовался. — Ты что-то еще хотела?

— Ну раз я тебе мешаю!.. — взвилась Марианна, разворачиваясь, но не спеша исчезать за дверью. Ей почему-то до ужаса хотелось остаться.

— Очередная провокация, — спокойно проговорил мужчина и добавил. — Иди сюда.

И таким тоном сказал... Не приказал, нет. И не попросил, с чего бы? Просто сказал так, что девушка не могла не подойти.

Дядя закрыл крышку и переложил ноутбук на прикроватную тумбочку, орудуя лишь левой рукой. Марианна в очередной раз восхитилась силой воли и стойкостью своего родственника — не каждый, лишившись одной руки, найдет в себе силы жить, как прежде.

— Почему ты никому не показываешь правую? — она опустилась на кровать таким привычным по больнице движением, что от осознания этого факта замерло сердце. Он никогда раньше допускал ее к себе так... близко. Никогда не приглашал в свое пространство, отгораживаясь, как мог.

Неужели... Неужели теперь они с дядей становятся ближе друг к другу?

Хорошо это или плохо?

— Ты про руку? — нахмурился Бродерик и, усевшись поудобнее, исподлобья взглянул на девушку. — А что ты вообще знаешь из той истории, о которой, говоришь, осведомлена?

— Все знают, что однажды ты отправился в Лес и, вернувшись, больше никогда не возвращался туда. Мой информатор добавил, что ты потерял там кисть, — передернула плечами Марианна.

Повисло молчание.

— А еще потерял там товарища, погибшего исключительно по моей вине. — Тихо прозвучало в сумрачной комнате, и девушка, вздрогнув, сочувственно взглянула на Бродерика. В его голубых глазах, устремленных на стеллаж напротив, плескалась тоска и безудержное чувство вины.

«Вот почему он меня спасал, — вдруг с привкусом разочарования поняла Марианна, — потому что хотел отплатить этот долг жизни».

Почему стало обидно? Из-за того, что он защищал ее не по желанию, а из чувства долга? Господи, да какая разница?! Она обязана поддержать человека, не раз спасшего ей жизнь!