На лезвии любви, или Я уже не маленькая!

19. Шутки судьбы

Постепенно приходя в себя от бурной истерики, Марианна, решила оглядеться. Протерла пальцами слипшиеся ресницы и встала, опираясь на широкий жемчужный комод.

Открывая все двери на своем метущемся пути, она оказалась в запыленной, никем не занятой комнате, поэтому ее никто не потревожил.

Это была спальня, выполненная в нежных оттенках голубого и розового, разбавленная белым. Взгляд охватил огромное пространство и, пусть не сразу, но зацепился за большую картину над комодом. Выйдя в середину комнаты, Марианна смогла увидеть изображение на полотне, и оно ее поразило.

В золотой резной раме находился портрет, который, если спустить его на пол, был бы больше самой девушки. Мастерством художника можно только восхищаться – он идеально прорисовал людей.

С холста улыбалась очаровательная маленькая женщина, похожая на неземную фею с облаком светло-русых волос и сияющими синими глазами. Рядом с ней, сидящей, за ее спиной стоял худощавый мужчина в синем костюме, с крупной залысиной и седой кустистой бородой. Возле них, горделиво выпятив узкую грудь, замер мальчик, не старше тринадцати лет, с копной темных волос и шальной улыбкой на розовых губах.

...Неужели это Джек Хепберн со своей второй супругой, Маргаритой? Марианна еще раз огляделась, догадываясь теперь, где оказалась.

На маленького Бродерика девушка старалась не смотреть, потому что от одного воспоминания о дяде прорывались судорожные всхлипы.

А ей, между прочим, уже пора к Генри!

Написав смс о том, что через двадцать минут она будет ждать сероглазого у павильона охраны, Марианна крадучись переместилась в ванную, спешно приводя себя в порядок. Генри, конечно, заметит, что она плакала, ну да это ерунда. Главное, выбраться поскорее из дома.

Потому что больше она тут оставаться не может.

***

Генри уже ждал ее у ворот. В такой же куртке цвета хаки и маскировочным чехлом на рюкзаке, сильный и уверенный в себе, он одним видом успокоил девушку.

– Пойдем? – натянуто улыбнулась она, протягивая ему руку. Касание чужой ладони вызвало волну недавних воспоминаний, и Марианна лихорадочно поторопила:

– Давай скорее!

Захлопнулась за спинами калитка. Перед путешественниками стояло черное такси, порыкивая мотором. Закинув рюкзаки в багажник, пара забралась на заднее сиденье, и Марианна положила голову Генри на плечо. Тот приобнял подругу, умудряясь кончиками пальцев поглаживать ее по голове.

– Волнуешься? – шепнул он.

– Да, – ответила девушка, не думая признаваться в том, что ею сейчас владеют совершенно другие чувства и мысли.

Так, каждый в своих думах, они и доехали до Указателя. Шофер, взвизгнув колесами, торопливо уехал. Путешественники, перешучиваясь, чтобы сбросить нервное напряжение, достали свое оружие. Марианна перекинула через плечи два ремня для каждой из своих сабель. Даже если не получится использовать оба клинка одновременно, один всегда будет под рукой, про запас.

Генри приладил под рюкзаком колчан со стрелами, взял боевой охотничий лук, и широко ухмыльнулся:

– Ну что, похож на Робин Гуда?

– Вполне, – фыркнула Марианна, действительно впечатляясь опасным видом друга.

– Буду спасать вас, моя леди, – иронично поклонился парень и приглашающе махнул рукой. – Что ж, в путь! Напоминаю, что у нас в планах найти место для ночлега и, возможно, дальнейшей стоянки.

Марианна вспомнила свою первую ночевку в Лесу, и сердце ее сжалось. Однако сейчас было абсолютно неподходящее время предаваться унынию, поэтому она вытащила один клинок и отправилась вслед за Генри. По широкой асфальтовой дороге они двигались вперед, туда, где под невидимым, но удушающе-мрачным колпаком таилось множество опасностей.

***

Когда дикий зверь уходит, оставив тебя в живых, ты облегченно выдыхаешь и, чуть ли не писаясь от счастья, думаешь: «Какое же было классное приключение!»

А пока монстр стоит над твоей душой, и его слюна стекает тебе на лицо, ты просто молишься, чтобы выжить.

Марианна, грохнулась на спину и охнула. Вторая сабля, отцовская, больно впилась в бедро. А где первая? Рука лихорадочно пыталась нашарить ее рядом, но находила лишь пустоту.

Над ней, оскалясь, нависало чудовище, такое знакомое всему миру, и от этого не ставшее приятным. Хотя, знаете, раньше в цирках эти существа, обряженные в розовые юбочки и голубые штанишки, только умиляли.

А теперь они мстят людям за все издевательства.

«Пожалуйста, не убивай...» – молила Марианна, глядя в горящие красным пламенем глаза. Сердце билось где-то в районе желудка.

Обезьяна. Шимпанзе, если быть точнее. А если совсем точно – мутант, отдаленно похожий на этого близкого родственника человека. Волосатое черное тело превосходило фигуру Марианны в полтора раза, и поэтому полностью накрыло девушку своей тушей. Из зубастого рта вышел характерный обезьянам истошный крик с новыми, порыкивающими нотками. Сильная лапа только замахнулась, чтобы нанести удар, как раздался свист – и монстр, истошно провыв, кувыркнулся на земле, освобождая пленницу.

Марианна тотчас вскочила, схватила валявшуюся саблю и встала в стойку.

Сверху поднялся гомон, и на землю, ухая, начали спрыгивать собратья раненного шимпанзе. Оскаленные пасти, жажда крови на морде, когтистые лапы загребают землю с травой.

Марианна медленно, не провоцируя зверей, подошла к напарнику, благо, расстояние было небольшим, стала спиной к нему и в панике прошептала:

– Не отобьемся!

– А надо. – С мрачной решимостью проронил Генри и выпустил следующую стрелу. Мгновенно поднялся крик. Шесть созданий, больше не медля, накинулись на добычу. Марианна успела достать одного, когда ее ранили. Никогда не бывавшая у маникюрщицы конечность прошила куртку, царапая кожу. Девушка зашипела и сделала очередной выпад, ознаменовавшийся диким визгом раненого.

Шимпанзе-мутанты падали, но неизменно поднимались. Убить мощных противников, да еще в таком количестве, оказалось нелегко.