На лезвии любви, или Я уже не маленькая!

23. Походная жизнь

Весь путь до водоема был наполнен страхом и предчувствием беды. Которое, конечно же, не могло не оправдаться. В таком месте, как Лес, было бы странно не столкнуться с голодным зверем.

После того, как компания не без сложностей отбилась от двух гигантских котов (вроде в марте у них должны быть совершенно иные интересы!), Марианна, восстановив дыхание и старательно игнорируя боль от ушибов, полюбопытствовала у бредущего впереди Рика:

– А почему вы с другими исследователями придумали для местной фауны такие смешные названия? Медвезы, тигроиды, котусы... – на последнем девушка не сдержала фырканье. Из-за надетого на лицо респиратора голос звучал глухо, приходилось напрягать связки, чтобы быть услышанной.

– Во-первых, смех поднимает настроение. А сюда нужно соваться только с позитивным настроем, иначе легко...

– Вообще-то, именно смех расслабляет, а не тоска и прочее, как ты недавно говорил, – идя по полуголым зарослям, с каждым шагом все более густым, Марианна иронично посмотрела на зеленый походный рюкзак. А затем в очередной раз внимательно огляделась.

В Лесу, как и в усадьбе Хепбернов, царила весна, только какая-то ускорившаяся, ранняя. Словно природа в этом месте стесняется своей обнаженности, старается поскорее зацвести, укрыться листвой. На нагих ветвях уже вовсю взрываются зеленью почки, трава давно показалась из-под снега, которого, к слову, практически не осталось, несмотря на большую затененность.

Под ногами бодро хлюпала грязь, и Марианна снова порадовалась, что надела прорезиненные ботинки. Было неожиданно жарко, и путешественники расстегнули куртки, но крепко затянули темные шарфы, ведь ветер мог пригласить на огонек весеннюю простуду.

– Я бы уточнил, – невозмутимо ответил Рик, крутя головой во все стороны. – Любое чувство может определенным образом рассеять внимание. Но, в отличие от печали, в радости хотя бы хочется жить, а это в сложной ситуации открывает скрытые ресурсы организма. Юмор расширяет фокус внимания и позволяет креативно подходить к любой нестандартной ситуации.

– Допустим, – все так же внимательно озираясь, продолжила разговор девушка, – а что второе?

— Второе?

— Во-первых, смех поднимает настроение. Хорошо, соглашусь. А второе что?

– Во-вторых, просто представь, как ты рассказываешь друзьям о нашем предыдущем столкновении, – и Рик старательно передразнил манерную блондинку. – "Ой, подру-уга, на меня напали коты! Было страшно, но мы справились. Ну и что, что их всего два? Зато каких!"

– А сказать, что на меня напали котусы, – лучше? – прыснула Марианна и передразнила блондинку Рика. — «О-ой, подруга, там были та-акие котусы!»

– Зато рассказ становится веселее, согласись? — засмеялся мужчина.

Дороги в Лесу не существовало, ветви кустов тесно переплелись между собой, запрещая проходить дальше, вглубь Леса. Будто кто-то наверху поставил выбор: или прорывайтесь силой – или разворачивайтесь.

Предостережение? Или забота о глупых хомо сапиенсах?

– В общем, проще обозначать местную живность модифицированными, как они сами, названиями. Тем более, тигроид уже как бы новый вид, которому точно не помещает новое имечко.

Громко говорить, продираться сквозь чащу и настороженно оглядываться в поисках опасности – причем, все это делать одновременно! – оказалось довольно сложно. Поэтому путешественники замолкли и снова погрузились с головой в многоголосую атмосферу Леса. Марианна, благо в пути было предостаточно времени, уже знала, что, помимо хищников, тут обитают и миролюбивые мутанты, в том числе насекомые. Конечно, и они могут напасть, но – как уточнил Рик, – скорее, по ошибке, чем из-за кровожадности.

– Я же говорила, что не все хотят убить здесь! – торжествующе воскликнула девушка, услышав это.

– Ты говорила обо всех живущих тут.

– Нет! Для кого-то мы действительно дичь...

– Рад, что это это осознаешь, – коротко закончил тот разговор мужчина. А ведь он не знает, что Марианна однажды встретилась с хищным зверем, который не проявлял никаких признаков агрессии.

Давно это случилось, едва ли не два года назад... Как летит время! Только недавно, казалось, она жила счастливо, без забот и тревог... Рядом с родителями...

А теперь близких людей заменил он – Рик. И теперь – Марианна похолодела, осознав открывшуюся истину, – ее главной задачей, оказывается, стало не раскрытие тайны Леса, нет.

Сейчас ей важно, чтобы единственный родной человек выжил и сделал ее счастливой.

***

Уже в сумерках они с Риком, пыхтя в респираторах, защищающих от мутационита, добрались до пункта назначения.

Им оказалось огромное поместье, еще сохранившее при общей разрухе остатки изысканности и утонченности. Мужчина метнулся в сторону каменного забора, достал откуда-то – из тайника? – ключ, отпер решетчатые ворота и вошел первый, предостерегающе поднимая руку. Марианна уже выучила несколько основных жестов, которые являются важными для общения в Лесу. Порой говорить нельзя из-за чувствительного слуха местных созданий – приходится уповать лишь на немой язык.

– Чисто, – бросил Рик, пропуская напарницу на некогда частную территорию, сам же поспешил закрыть ворота на массивный металлический замок.

– Зачем? – краем глаза отметила эти телодвижения Марианна, пытаясь выискивать потенциальную опасность и одновременно не окосеть.

– Ворота не дадут проникнуть сюда некоторым хищникам.

Девушка кивнула, по-прежнему зорко оглядывая окрестности.

Они с напарником находились на дороге, через кирпич буйно росла трава. Вдоль широкой аллеи раскинулись пышные, пока еще не окончательно зазеленевшие, кусты, а дальше справа и слева – там, наверное, раньше были клумбы, – сейчас высились разнообразные деревья, угрожающе вознеся руки-ветви к сине-сиреневому небу.

Впереди черными провалами окон на мир равнодушно смотрел желтушный особняк, с красной разбитой крышей и болезненными мшистыми пятнами на фасаде. В объятиях полуголых черных деревьев он смотрелся поистине жутко.