На лезвии любви, или Я уже не маленькая!

24. С ума по тебе схожу

– По твоему лицу сразу видно, о чем думаешь, – оторвал девушку от мрачных дум Рик. Он уже не ел, только пристально смотрел на Марианну посиневшими глазами. – Неужели он тебе настолько небезразличен?

– Дело не в этом, – у Марианны непроизвольно дернулся уголок губ: неужели любимый ревнует? – Он отдал за меня жизнь. – Пальцы рук похолодели от воспоминаний. – Это слишком много, я не могла бы принять такую жертву, но... Меня даже не спрашивали. А теперь я не знаю, что делать, как не винить себя в том, что не успела ему помочь выжить... Нет, я не люблю Генри, но теперь он, когда мертв, всегда незримо будет находиться рядом.

– Понимаю, – тихо ответил Рик, переводя взгляд на огонь. Марианна вернулась к еде, ощущая почему-то облегчение. То ли из-за того, что выговорилась, то ли потому, что расставила все свои чувства по полочкам.

– Иди отдыхай, – через некоторое время проговорила она, дошкрябав остатки из банки. – Я покараулю часов пять.

«Все равно не засну сейчас».

– Давай определимся с нашими дальнейшими действиями, – выдвинул встречное предложение Рик, снова поворачиваясь к спутнице. – Ты хотела провести тут пару дней. Эта миссия, насколько я могу судить, завтра будет выполнена. Мы можем трогаться домой.

Домой... Слишком многозначительно это прозвучало. Сначала она была там, как подопечная дяди, затем жила в усадьбе на правах гостьи, а теперь... Кем она там будет теперь?

У Марианны по спине пролетели невесомые мурашки.

– Я хочу продолжить путь, – вскинула она твердый взор на Рика. И ей было нелегко признаться даже себе, что она просто-напросто боялась возвращаться. Мало того, что ее будущее висит в туманной дымке неопределенности, так еще по возвращению отсутствие Генри будет ощутимо, как никогда.

Все будет напоминать о нем.

– Зачем?

Это был важный вопрос. За прошедшее время Марианна очень изменилась, и тоска по родителям уже не так беспощадно терзала ее. Но узнать ответы хотелось почти с той же силой, что и раньше.

Девушка много размышляла на тему агрессии животных. Ей казалось, что звери относятся к людям так, как когда-то отнеслись к ним самим. И наверняка понимают, что не с добром приходят эти двуногие человекопитеки!

А если попробовать подарить мутантам ласку?.. Или хотя бы их не трогать, не провоцировать?

Взять того же кота, который напал тогда на Марианну, а Рик спас ее ценой своего здоровья. Не сразу же атаковал зверь, верно? Любопытничал. Да, может, играл с добычей, – а, может, интересовался! Сам факт, что пауза-то, которую можно было использовать для знакомства с животным, – была!

И обезьянухи не сразу бросились в бой... Да и зачем, по сути, обезьянам – человеческое мясо? С чего вдруг подобная кровожадность? Марианна была уверена, что нападение – это вынужденная мера, и существа сами того не хотели. Тут или голод их сподвигнул на, считай, каннибализм, или... Что-то еще.

– Зачем? – повторила девушка, грустно хмыкая. – Все, что я скажу, вряд ли покажется тебе серьезной причиной.

Человек, который привык истреблять помехи на своем пути, действительно может посчитать ее любопытство — блажью маленькой наивной девочки.

…Вообще Марианне казалось, что мутанты нечасто видят людей. Кто-то из монстров наверняка даже не подозревает об их существовании! За два года-то расплодилось, небось... И ведь наверняка в местности, где не ступала нога человека, животные не опасаются людей! И не нападают наверняка...

Так почему бы не найти этих созданий? Почему бы не посоветовать людям быть добрее к существам, попавшим в нелегкую ситуацию?

– О, это же прогресс! – обрадовался Рик, продемонстрировав это лишь сверкнувшими глазами и довольным голосом. – Ты понимаешь, что твои прихоти – несерьезны. Так ведь?

– Да, это прихоть, – на удивление покладисто отозвалась Марианна, даже ручки на коленях сложила.

– Значит, вернемся сюда потом, когда будем сто процентов готовы? – заподозрил подвох собеседник.

– Ты же знаешь ответ, по глазам вижу, – хихикнула она. – Да и вряд ли мы будем готовы больше, чем сейчас, согласись.

– Философ, – покачал головой Рик, снова обращая взгляд на пламя. Марианна до этого момента все не могла понять, что в мужчине за время их путешествия изменилось, и только сейчас обратила внимание на волосы спутника. Они были, как всегда, зачесаны назад, но верхние пряди упали на лицо, обрамив его и смягчив черты. Легкая щетина добавляла Рику несколько лет, и девушка задумалась о разнице в возрасте между ними. Тринадцать зим и весен! Когда ей стукнет тридцать, ему будет сорок три. А потом пятьдесят три... А она в это же время останется женщиной в самом расцвете сил!

«Господи, опять сейчас накручу, – опомнилась Марианна и стиснула зубы, – и лишу себя счастья. А ведь только с Риком оно и возможно: ни к кому меня еще так не тянуло... Да и какая разница, сколько нам лет, если мы близки душами? Вон, Элис рассказывала про своих родаков, они развелись, и ее мама нашла молодого хахаля... И ничего, лет шесть как вместе».

Не осознавая, девушка любовалась профилем мужчины, улыбаясь разросшемуся чувству уверенности в своих чувствах. И не сразу поняла, что Рик уже какое-то время смотрит ей прямо в глаза. Они сидели довольно близко, и хватило бы всего лишь порыва, чтобы...

– Какой ты себя видишь? – раздался вопрос, и Марианна стряхнула наваждение. Щеки потеплели.

– Себя... Порой очень смелой, бесшабашной, способной на все. А порой... Порой слабой, глупой, маленькой девочкой... – признание далось нелегко, и, чтобы скрыть напряжение, девушка задала встречный вопрос. – А какой меня видишь ты?

– Вижу тебя тигрицей, – раздвинув кончики губ, ответил Рик. – Неустрашимой, опасной, но – если уберешь когти и клыки, – становишься ласковым мурчащим комочком.

– А я тебя вижу... – Марианна защелкала пальцем, припоминая животное. – Носорогом!

– Да? – неподдельно изумился мужчина, пытаясь вообразить себя названным созданием. Девушка тоже пыталась, но оставила это бесполезное занятие – она же выбирала животное не по внешности, а по внутреннему содержанию!