На лезвии любви, или Я уже не маленькая!

30. Жуткое признание

Марианна, хоть и была выжата, как лимон, но не пропустила мимо ушей неожиданную информацию.

– Что?.. – начала она, принудительно заставляя свой мозг работать. Повернула голову к ученому и непонимающе повторила. – Мистер Хепберн?

В голове появлялись обрывочные картинки прошлого. Вот мелькает улыбчивое старческое лицо с аккуратно подстриженной небольшой бородкой, звучит детский визг: «Деда приехал!»... Вот несколько красочных снимков, на которых стоял пожилой статный мужчина с угловатым темноволосым подростком – десятилетняя Марианна нашла старый фотоальбом в столе у папы...

Вот она снова, как наяву, очутилась в розово-голубой спальне, а на нее с гигантского портрета смотрит он – Джек Хепберн.

Неродной отец Рика.

Боже…

Но... как он выжил?!

– Да, милая, – осветилось морщинистое лицо чуть виноватой улыбкой. – Извини, что сразу не представился, сама видишь, не до того нам было.

Марианна посмотрела в глубину карих старческих глаз и не нашла там угрозы здоровью ни себе, ни своему мужчине. Зато помрачневший взгляд Джека Хепберна, переместившийся на Генри, обещал тому нескончаемые муки ада. И зачем ее друг нарывается?! Ведь он сейчас зависим от помощи ученого, который, возможно, единственный представляет, что здесь творится!

– Дедушка... – растерянно пробормотала Марианна, делая несколько неловких шагов вперед и чувствуя себя маленькой девочкой из далекого прошлого. Но, остановившись, решительно тряхнула каштановой шевелюрой. – Ты прав, дело прежде всего. Что с Риком?

– Рик в порядке, внутренние органы не повреждены, максимум, несколько трещин в ребрах, – хмыкнул ученый, отвлекаясь от яростных переглядок. Морщинистая рука неуверенно коснулась темных волос пациента и, подрагивая, погладила голову сына. – Ничего, переживет, не впервой.

В слегка дребезжащем голосе чувствовалась гордость и трогательное умиление.

– А яд? – тревожно уточнила Марианна, присаживаясь на кушетку рядом с любимым и осторожно беря того за непомерно крупную из-за укуса руку.

– Яд выйдет, – уверенно проговорил новоявленный дедушка и осмотрелся. – Нужно подготовить ведро или таз – парня скоро начнет рвать...

– Я найду! – тотчас вскочила Марианна и, увидев дрожащего от бешенства Генри, замерла, будто на стену наткнулась. Коренастое мускулистое тело покрылось рябью, на месте кожи разрастался коричневый глянцевый панцирь.

Вдруг свирепый серый взгляд помутнел, наполнился болью. Человек-мутант глухо застонал и выгнулся дугой, рухнув на колени.

– Боже! – ахнула девушка, не находя в себе сил приблизиться к трансформирующемуся парню. Зрелище было откровенно отталкивающим и до тошноты кошмарным.

– Черт! – коротко ругнулся позади ученый и кинулся прямо к упавшему навзничь полумутанту. Присел около трепыхающегося невменяемого парня, который обрастал хитином, положил на колени его изворачивающуюся голову, сжал ладонями, чтобы не дергался, и напряженно заговорил. – Генри, слушай меня внимательно! Я расскажу тебе все, что ты желаешь знать! Я бы и сейчас это сделал, но понадеялся, что ты дашь мне спасти сначала сына. Соберись! – рявкнул Джек Хепберн и резко встряхнул за обросшее хитиновыми чешуйчками плечо. Уже почти не человек все так же сучил конечностями, рот искривился в жутком оскале. – Соберись, только ты можешь помочь себе! Нельзя терять контроль! Представляешь, в каком виде увидит тебя Марианна?

Перепуганная девушка не знала, какой из аргументов повлиял на друга, но тот неожиданно перестал дрожать. Панцирь перестал распространяться, а через пару томительных минут и вовсе начал отступать. Снова рябь, похожая на дрожание воздуха над огнем, – и на полу лаборатории лежал съежившийся полуобнаженный парень, придерживаемый ученым-генетиком.

– Все, приходи в себя, – успокаивающе произнес Джек Хепберн, помогая человеку-мутанту подняться на ноги. Генри шатало, словно он только что победил в марафоне алкоголиков. По виску «конкурсанта» скатилась капля пота. – Ты потерял много энергии, надо отдохнуть, восстановиться. – Старик обратился к потерянной внучке, мнущей складки некогда белой куртки. – Я отведу его в палату, а ты присмотри за Рикки. Мы быстро, ничего случиться не должно.

И только было ученый, подхватив осоловелого Генри, ринулся к выходу, как в лаборатории разнеслось слабое:

– Отец?.. Ты – жив?..

***

Марианна краем глаза отметила, что Джек Хепберн напрягся, но под действием взметнувшейся эйфории все мысли вылетели из головы. Рик очнулся! Девушка моментально развернулась и подскочила к кушетке, на которой пытался подняться бледный мужчина. Его, как и прежде, опутывали провода с различными присосками, и Марианна забеспокоилась, как бы любимый ничего не нарушил.

– Лежи, – ласково шепнула она, мягким движением возвращая Рика в лежачее положение. Присела рядом и, на секунду обернувшись на все еще замершего деда, тихо добавила, глядя в широко распахнутые голубые глаза. – Да, твой отец жив. Я не знаю подробностей и вообще сама мало что понимаю, но, не беспокойся, он скоро нам все поведает.

– Жив... – стонуще выдохнул любимый и прикрыл веки. Худощавое тело сотрясла крупная дрожь. Компьютер тревожно пискнул.

– Твою ж... – выругался позади Джек Хепберн и, дотащив Генри до ближайшего стула, посадил его с жестким приказом. – Отдыхай и не делай глупостей.

Молниеносно оказавшись около сына, старик резко подвинул к кушетке компьютерный стул и уселся, скрипнув механизмом.

– Рикки... – беспомощно начал он, стискивая колени сухими пальцами. Помолчал, будто собираясь с духом. – Это действительно я...

Компьютер пикал, не переставая, но ученый не обращал на это внимание. Он отвел слезящиеся глаза и пробормотал:

– Прости за то, что не смог передать весточку. Сначала я очень хотел, но потом понял, что отсюда мне не выбраться, и решил не бередить раны. Смысл быть живым для тебя, если я все равно не смогу быть рядом?