На лезвии любви, или Я уже не маленькая!

31. Супер-мутант

Извините за дубль!

– Убил? – недоуменно переспросил Рик, нахмурившись, будто не поверив услышанному. Однако его доселе нервные пальцы вдруг потеряли прежнюю цепкость и обмякли в ладони Марианны. Да уж, услышать подобное от собственного отца... Пусть и не родного, но близкого человека...

– Да, – признание словно ударило больного наотмашь. Рик дернулся и стиснул зубы, но промолчал, давая отцу возможность исповедаться. – Когда страсти вокруг немного успокоились, а наши желудки взмолились о перекусе, мы со всеми предосторожностями выскользнули из уборной, вышли из павильона и стали оглядываться. Марго вырвало прямо на чей-то изуродованный труп, а потом... Потом нас жутко напугали, и она... – Джеку Хепберну нелегко давалось это откровение, с каждым словом старик все больше белел и с каким-то пугающим шумом вдыхал воздух. Марианна не знала, как поступить: дать дедушке прийти в себя от жутких воспоминаний или получить долгожданные ответы.

– Соберись, – тихо, но твердо произнес Рик, с непередаваемой мукой глядя на человека, который вырастил из него мужчину.

Видимо, прозвучавшее слово в их семье носило какой-то магический характер, потому что ученый, искривив губы в подобии усмешки, едва слышно продолжил:

– Она превратилась в неуравновешенного мутанта, Рикки. Сначала появившимися острыми саблями когтей распорола брюхо напугавшему ее мутанту, а затем повернулась ко мне... И я понял, что от моей жены в данном существе не осталось и следа.

– Она могла прийти в себя! – рыкнул вдруг Рик, снова пытаясь подняться, но силы быстро оставили его. Откинувшись на кушетку, он буравил отца разъяренным взглядом. – Она могла очнуться и снова стать человеком!

– Ты думаешь, я этого не понимаю?! – прокричал, вскакивая, ученый. Растрепанный, с влажными глазами и отчаянием на изборожденным морщинами лице, он был одновременно и жалок, и страшен. – Думаешь, я не корю себя за этот поступок?! Я живу с этим уже два года и не могу простить себе ее смерти! Да и что я тогда мог? Что?! Растерянный, до смерти перепуганный невероятностью происходящего! Я был в таком шоке, что, вогнав ей в мозг перочинный ножик, еще несколько часов баюкал жену у себя на коленях, перенеся обратно в уборную ее остывающее тело...

Марианна ощутила, как по щеке одна за другой скатываются слезы, прочерчивая мокрые дорожки. Из горла вырвался всхлип. Два больных взора обратились к ней, и девушка, сорвав чертов респиратор, откровенно зарыдала, выплакивая и свои страхи, и чужие. Как же несправедлива жизнь! Как же зла, коварна и бесцеремонна!

И – иронична. Ведь, если Марианна все правильно поняла, Джек Хепберн умел подчинять мутантов своей воле. Если бы он знал об этом в момент нападения собственной супруги, – мама Рика, Маргарита Хепберн, была до сих пор жива... И кто знает, как бы все в итоге сложилось?

Тихая истерика не принесла долгожданного облегчения. Напротив, она оставила после себя лишь опустошение и усталость. Голова клонилась на грудь, и Джек Хепберн, заметив состояние внучки, взял под контроль ситуацию и вновь стал уверенным в себе руководителем.

Выйдя из лаборатории, он быстро вернулся с двумя людьми среднего возраста – невзрачным шатеном и некрасивой брюнеткой. Именно они помогли Генри и Марианне добраться до коек, предварительно обеспокоившись их питанием. Девушка отказалась от всего, испытывая глухое раздражение от чужой навязчивости.

Совсем скоро она уже лежала в женском бараке на жесткой койке и под шумную возню присутствующих уносилась в беспокойный сон.

***

– Прикажи ему отойти, – вкрадчиво предложил слева мужской голос. Марианна дернулась от несвежего дыхания на своей щеке, и, глядя на щелкнувшего клешнями черного скорпиона, сосредоточилась. Устремила вперед мысль, приказ, требование – но неожиданно почувствовала, что уносится сама.

Миг – и сознание уходит прочь, словно поджавшая хвост шавка. Мир крутанулся перед глазами – и превратился в нечто расплывчатое, словно проявленное через толщу воды. Тут же набросились другие ощущения, затапливая многообразием и пугая непривычностью.

– Я ж попросил приказать, а не вселяться! Эх... Ты меня видишь? – проговорил некто рядом. Немыслимым образом передвинувшись, Марианна, скорее, почувствовала человека. Одушевленное светлое пятно, совсем не пугающее, но чуждое...

– Если да, то взмахни какой-нибудь ногой или хвостом, – проговорил Джек Хепберн, но издаваемые им звуки не идентифицировались как привычная речь. Это был набор вибраций, а смысл улавливался как-то подспудно...

Когда Марианна пыталась «услышать» других людей, она не могла разобрать ни слова. Вероятно, Джек Хепберн пускал в ход свои ментальные способности, чтобы быть понятым.

А вот отвечать ему в образе животного или насекомого было пока сложно. Девушка никак не могла научиться пользоваться чужим телом, чтобы подавать условные знаки. А чтобы отвечать ментально – это вообще казалось невозможным!

– Если не получается перехватить управление, просто попроси скорпиона выполнить то или иное действие за тебя, – дошло до Марианны новое послание.

Это предложение было интересным, и чело-мутантка пыталась привести его в исполнение. Скорпион, чуть помедлив, выполнил желаемое. Любопытно, это тот же скорпион, который получил удар саблей, или другой?

…Марианна здесь уже полтора месяца, и каждый день сюда приходит скорпион, на котором Джек Хепберн помогает ей освоить способности. Тысяча попыток, куча неудач и – маленькие победы. Наконец-то у нее получается!

– Отлично, – одобрение коснулось сознания, как упавшее перышко. – А теперь не проси, а прикажи мутанту. Пусть он сделает что-то непривычное ему. Например, ударит хвостом дерево.

Марианна все же пыталась сначала попросить владельца тела, но это не сработало. А последующий настойчивый приказ лишь разозлил членистоногое, и оно рассекло хвостом воздух, как разъяренная кошка.

– Вложи свою волю, – услышала девушка, – ощути свое желание, как единственно верное, донеси эту истину до примитивного мозга скорпиона.