На Лезвии времени

Пролог. Это истфак, детка: «Иван III освободил Орду от русских земель». Мы пишем историю!

‒ Думаю, вполне возможно, что нас занесло прямиком в Ад.

‒ О-о?

Отсутствие какой-либо реакции со стороны Эрика разожгло любопытство волшебника.

‒ Ну, ‒ добавил он, ‒ это там, где собраны все демоны. ‒ И многие считают, это не совсем то место, где стоит находиться, ‒ не унимался Ринсвинд.

‒ А почему?

Ринсвинд тщательно обдумал данный вопрос. Если уж на то пошло, он не знал, как именно поступают с людьми демоны. Зато он прекрасно знал, как поступают с людьми люди. После стольких лет, проведенных в Анк-Морпорке, Ад мог показаться вполне приемлемым местечком. Во всяком случае, здесь было теплее.

Сэр Теренс Дэвид Джон Пратчетт, «Эрик».

Небо над горизонтом раздирало бушующее зарево заката, окрашивая облака в кроваво-оранжевый цвет.

‒ Давай, старая железяка! Давай! ‒ кричала я на всю тесную кабинку.

Вихри ветров с тяжелым запахом пара и смолы носились вокруг гигантского дирижабля «Лезвие времени», его массивные каркасы из латуни и окисленной меди мерцали в последнем солнечном сиянии. Палуба была усыпана механическими тросами, шестернями, паровыми клапанами и утяжеленными бронзовыми рычагами.

‒ Я все потеряла! Все погибли! Неужели ты думаешь, старая консервная банка, что я тебя пощажу? Или себя? ‒ громко увещевала я дирижабль, что сейчас скрипел и отчаянно стонал, как огромный подбитый зверь.

Я вытерла потную руку о ткань моего рабочего комбинезона и заправила в шлем полностью седую прядь коротких волос. Некогда длинные белокурые локоны я обрезала после того, как они поседели. После того, как горе обрушилось на меня сплошным потоком…

Кожаный корсет с латунной фурнитурой, очки с множеством линз и шлем, украшенный шестернями, помогали мне словно сливаться с телом могучего дирижабля, делая меня своей. Мне казалось, что это позволяет мне просить старую железяку. Умолять ее протянуть еще немного!

Мои руки крепко сжимали рукоять управляющего механизма, излучавшую тепло и вибрацию. И от этого казалось, что он и в самом деле живой. В голове гудели тысячи мелких деталей. От запасных шестеренок в кармане до гидравлических цилиндров, каждый из которых отвечал за кривые движения дирижабля в воздухе.

Но громче всего в голове звучали голоса. Голоса моей семерки. Моей команды. Моей погибшей команды. Которая отдала жизнь, чтобы я сейчас была здесь.

‒ Феликс?

‒ Да. Просто да. И ты справишься. Иного быть не может.

‒ Алл?

‒ Да! Не может быть другого ответа.

‒ Перси?

‒ Да! Ты могла и не спрашивать.

‒ Сед?

‒ Да! И не чеши мне нервы, девочка! Это успешно делают скрипящие подшипники!

‒ Тьяго?

‒ Да! И я сделаю это десять раз, если понадобится.

‒ Вики?

…

‒ Вики!

‒ Да! Да! Да! Я не плачу! Я с вами!

Запах горячей смазки, расплавленной свинцовой оплетки и пыли наполнял воздух. Внутри усиленные паровые котлы с гладкими латунными трубами выделяли кипящую влагу, словно сердце этой летучей крепости.

Внезапно из-за неполадок в системе стабилизации началась тряска. Металлический каркас задрожал, воздух наполнился глухим шумом. Внутри дирижабля раздался резкий громкий хлопок. Это один из паровых клапанов все же взорвался, выбрасывая облако густого синего пара, перемешанного с искрами и немного кислым запахом изоляции.

‒ Давай, мой хороший! Чуть-чуть осталось! Мы справимся! Я обещаю тебе все исправить. Все! Только дотяни!

Клапаны и трубопроводы начали подергиваться, и в тот момент я осознала, что это конец.

Мои инстинкты, за которые меня так любил старый сквернослов Сед, сработали мгновенно. Я схватилась за рычаг аварийного сброса. Это был сложный механизм на основе системы из бронзовых шестеренок, настроенной на автоматическую активацию в критической ситуации. В ту же секунду я заметила, что одна из баллонических камер, снабженная стальным шлангом для регуляции давления, получила повреждение, и воздух начал вытекать с шумом.

Я дернула. Время пришло!

Небо залито алым светом, превращаясь в полотно, расчерченное черными тучами и серебристыми просветами. Но вот подо мной замелькали знакомые крыши. Да! Я дотянула!

Время снова работало против меня. Давление в баллонах росло, а вокруг клубился дым и густой пар.

Как мне удалось привести корабль к вертикальной, почти идеальной посадке на площадку? Я слишком хорошо знала этого толстяка. Каждый винтик огромной железяки. Дирижабль мягко приземлился, раскачиваясь на паровых опорах, словно старинный броненосец.