На маникюре у кота

Глава 8

Яга с Савой на руках сидела в конце коридора районной поликлиники и наблюдала за людьми в очереди. Сава был оскорблен до глубины души – его посадили в кошачью переноску. А началось все еще утром.

Ягиня за утренним чаепитием рассуждала о взаимосвязи души и тела. Вот неспокойно на душе у человека – и тело отзывается болью. Рассказывала о том, что настоящие знахари всегда лечат и тело, и душу одновременно.

- Люди по своей природе – создания хрупкие, а они еще и сами себе вредят. И не только тем, что надрываются, взваливают на себя больше, чем могут вынести, а еще и изнутри себя разрушают, зачастую душу себе рвут на части сами или другим это позволяют. И всё они на самом деле важное «на потом» откладывают, им всё некогда, спешат, бегут. На небо глаза не поднимут, облачка или звездочки не замечают. Весна мимо них каждый год пролетает, почки раскрываются, деревья цветут, а людям некогда, моргнут – уже лето. На моря с чемоданами опять-таки в каком-то угаре сорвутся - и что? Так стараются отдохнуть, что устают еще больше зачастую, им же потом после таких отпусков еще отдых нужен. А осень, разве они видят красоту осени? Красок то сколько, осень же весне не уступает. Золото, багрянец, последняя густая зелень, осень же оттенками с самой весной легко поспорит. Но кто же это видит. Все бурчат, им дожди мешают. Нет, чтобы у природы поучиться – отдыхать после буйного цвета. Зимой всё в природе спит, замирает. И человеку отдых нужен. Чтобы весной силы были расцвести снова. А они всё бегут, бегут… Задыхаются, а всё бегут… Тянут на себе ненужное, надрываются ради мимолетного. А вечного не ценят…

Сава жмурился, прихлебывал из белой кружки какао и согласно кивал. Ему, как порядочному коту, спешить было некуда и незачем.

А потом Ягиня надумала посмотреть, где и как лечат сейчас людей. Выбор пал на ближайшую к ним поликлинику.

В дверях поликлиники им преградила дорогу женщина неопределённого возраста в форме охраны.

- С животными не положено, - заявила твердо она, поджимая губы, указывая на Саву, которого Яга держала на руках.

- Это очень приличный и умный кот, - попыталась возразить Ягиня, прижимая Саву к себе. Она была в своем любимом черном брючном костюме, на шее красовался изумрудного цвета платок, под цвет глаз, кокетливо завязанный бантиком. Мучать туфлями на шпильке свои ножки она не захотела, обула удобные черные балетки.

- Не положено, если только в переноске, - упрямилась «охрана».

Яга задумчиво покусывала губы, хмурилась и размышляла.

- Ладно, хорошо, - наконец ответила она и развернулась к выходу.

Они вышли на широкое крыльцо заведения, спустились к стоящей рядом лавочке, и Сава возмущенно зашипел. Его категорически не устраивало то, что ему надо будет лезть в переноску для обычных животных.

- Савушка, но ты же у меня умница, это недолго, мы только посмотрим, что там внутри делается, это же даже не на весь день, - уговаривала его ведунья.

Кот фырчал, обижено шипел и отворачивался.

- Ну тогда я тебя домой отправлю и сама всё пойду слушать и смотреть, - выдала, хитро прищурившись, Яга.

- Я требую исполнения моего одного желания, - заявил нахохлившийся кот.

- Какого же, Савушка? - заулыбалась Яга с готовностью.

- Не сейчас, я еще не придумал, - пробурчал кот.

- Конечно, конечно, мой ты умница, - покивала обрадованно головой, щелкнула пальцами, что-то прошептала и нагнулась, доставая из-под лавочки наколдованную переноску голубого цвета.

И вот они сидели и слушали, что говорили в очередях к врачам под кабинетами пациенты.

Возле одного кабинета перед двумя сидящими тётками стоял мужчина в годах и достаточно громко рассказывал о своих похождениях.

- Меня на работе прихватило со спиной, скорая забрала, увезли, разогнуться не мог. Привезли, значит, в больницу, а там народу – тьма. Я скрюченный сижу, а они мне – идите в один кабинет кровь сдавать, во второй – рентген. Я ж думаю, они мне спину посмотрят, а они мне флюорографию. Я ноги еле передвигаю, а кабинеты друг от друга далеко, никому дела до меня нет. В очереди таких, как я полно. Врачи мимо бегают, все занятые такие. Три часа там пробыл, а мне бумажку вынесли, на ней что принимать первое время написали и сказали идти к своему терапевту. А мне бы к неврологу. А к нему – только по направлению, от терапевта значит. А запись по направлению через две недели. Так еще попробуй запишись. Я звоню, а там этот модный робот отвечает. Пока с ним договоришься, да нормальный живой оператор ответит – талончиков уже нет, звоните завтра. Хоть помирай ложись прямо в коридоре.

Тётки сочувственно кивали, поглядывая на красную лампочку над дверью. Заходить в кабинет можно было только, если она загоралась зелёным.

- У меня знакомая к врачу пошла – сыпь у нее появилась. Ей сказали – чесотка, кучу лекарств да мазей назначили. Она ж ответственная, у нее внучка, что с ней живет, в общепите работает, так знакомая к ней на работу явилась, и там и говорит, чесотка у меня, милая. И это – при ихней главной. Руководство в шоке, но потом директриса эта к знакомой присмотрелась, говорит, что-то не похоже на чесотку, дала визитку своего врача. Внучку, значит, в отпуск за свой счет, сами все в напряжении. Та ж знакомая пошла уже к другой врачихе, а ее посмотрели, сказали, что никакая это не чесотка, а аллергия на лекарства, которыми ту до этого от простуды лечили.

Слушатели ахали и возмущённо качали головой.

Возле Яги присела светловолосая женщина средних лет, снимая бахилы.

- Ой, кошечка какая у вас спокойная, кис-кис-кис, - слегка мазнула призывно по переноске она, обращаясь к Яге.

- Это кот, - машинально ответила Яга, слегка отодвигая переноску от неожиданной собеседницы.

- Ой, и у нас кот, - не заметила манипуляций Яги светловолосая и охотно продолжила, - Так нашего в переноску вообще невозможно запихнуть. Мы его вдвоем с мужем, как надо к ветеринару ехать, ловим. Однажды поймали, в переноску посадили, уже в машине едем, как слышу – запах… Обделался наш Васька, короче, то ли с перепугу, то ли в отместку. Пришлось разворачиваться и ехать домой. Отмывали потом и переноску, и кота.