На маникюре у кота

Глава 17

Зина родилась в семье, где кроме нее было еще три сестры. В их небольшом домике в деревне хватало места всем – и сестрам, и родителям, и старенькой полуслепой бабушке Аглае, которую за глаза называли ведьмой. Мама занималась домашним хозяйством, помогая на ферме, куда она убегала доить коров, папа был агрономом. Жили скромно, но на все самое необходимое хватало.

Баба Ага учила сестёр разбираться в травках, брала их с собой в поле и лес, но лучше всего запоминалось всё именно Зинаиде, младшенькой. И хотя за спиной у бабки шептались, но частенько деревенские прибегали к Аге за помощью. Принимала бабка посетителей в летней кухоньке, и Зина любила тихонько сидеть в сторонке на стуле, наблюдая и слушая, как шепчет бабка свои заговоры, как достает с шкафчика бутылочки с настойками или пакетики с травками. Умерла баба Ага, когда Зина училась в городе, и попрощаться она уже смогла с бабушкой только на похоронах.

Когда девчонки выросли, трое старших подались в педагогику. И только Зинаида выучилась сначала на кассира, а потом уже на товароведа. Только жизнь ее разными тропинками провела. Работала Зинаида и на стройке - руководила бригадой маляров, и в чужих домах убирала, и за прилавком довелось постоять, овощи-фрукты продавать. Хваталась женщина за любые подработки – копила на свою квартиру, пока жила в съемной комнатке. И когда она открыла своими ключами двери в свое маленькое гнездышко-логово ее счастью не было предела. И пусть первую ночь она спала на надувном матрасе и ужинала из разовой посуды, которая стояла на не распакованных картонных коробках, зато все вокруг уже было только ее и она была в своей квартире хозяйкой.

Но заложенное в ней бабой Агой все равно ее тревожило изнутри, покоя не давало. И кидалась Зинаида из крайности в крайность – то гороскопами увлекалась, то книги по фен-шую штудировала, то нумерологию изучала. А был период, когда она и простые карты, и карты Таро в руках подержала, расклады делала подругам.

Подруги любили приходить к Зине в гости в ее маленькую, но уютную однушку, которую Зинаида потихоньку обставляла мебелью. На подоконниках цвели фиалки и орхидеи. На подставке возле дивана разрастался фикус с хлорофитумом. Зинаида разливала из стеклянного чайничка ароматный травяной чай, и подруги восторженно ахали, твердя, что каждый раз чай другой, но неизменно вкусный. А перед собой Зина ставила кофе, непременно добавляя туда коньяк.

Была Зина и замужем. Девушкой она была фигуристой, с длинными темно-русыми волосами ниже лопаток. Муж, высокий черноволосый чубатый красавец Леонид, вместе с другом держали небольшое кафе, где они и познакомились, когда Зинаида отмечала с подругами свое двадцатипятилетие. Ухаживал он за девушкой красиво – уже в первый день официант поставил на стол изумленным девушкам бутылочку дорогого шампанского и фрукты: «комплимент от заведения».

Свадьбу играли через три месяца, разумеется в кафе Леонида. А через год родилась черноволосая темноглазая Ксения. Жили молодожены в трехкомнатной квартире Леонида, в свою однушку Зинаида наведывалась пару раз в месяц – проветрить да пыль смахнуть. Цветы они перевезли, как и некоторые любимые безделушки девушки. На любимые вещицы жены муж брезгливо кривился – не стильно, не модно. А девушка вживалась в роль хозяйки в доме. Зинаида до блеска натирала мебель, холодильник всегда был забит блюдами домашней кухни, а коллеги видели своего шефа в свежих, отглаженных рубашках и начищенных туфлях. Леонид принимал все как должное, раз жена – значит обязана следить за хозяйством. Поужинав, он вставал из-за стола, отодвинув от себя грязную тарелку, и шел в гостиную, куда просил принести ему чай или кофе.

После родов Зинаида работала в магазине женской одежды продавцом. Ее узнавали, здоровались, за прилавком на маленьком стульчике часто сидела Ксюшка, играя куклами, которую забирала из садика и приводила в магазин к маме соседка. Соседка же частенько рекомендовала знакомым Зинаиду, как хорошую гадалку, и в конце работы Зина заводила очередную желающую узнать «что было и что будет» посетительницу в подсобку, где стоял столик и два стула, чтобы раскинуть карты. Леонид водить клиенток домой запретил, высмеяв и назвав Зину шарлатанкой.

А клиенты от Зинаиды выходили с разным настроением. Кто-то – смущенным, потому что к его удивлению карты открывали потаенное и скрытое, кто-то – воодушевленный предсказанием, а кто-то – с добрым напутствием и советом.

О том, что муж оказывает другим женщинам знаки внимания, Зина знала. Подруги ей услужливо докладывали, что танцевал, дескать вечером в кафе с очередной длинноногой, но женщина больше переживала за то, что муж начал часто выпивать. Бывало, что и проснувшись, он мог с утра приложиться к бутылке с коньяком.

- Лёня, хватит, - ругалась жена, - Посмотри на себя, осунулся, похудел, под глазами мешки, давай я тебе лучше бульончика сварю.

Но Леонид отталкивал руку жены, пытающуюся забрать у него бутылку. Зину радовало, что хоть пьяным за руль муж не садится. Она уже частенько приезжала за ним на машине, забрать его домой. Андрей, совладелец кафе, однажды сообщил Зинаиде о том, что ее муж делом почти не занимается, и так долго продолжаться не будет. Он собирался предложить выкупить долю Леонида, но все откладывал неприятный разговор.

Однажды ночью Зине приснилась бабушка Ага. Она сидела за столом в своей кухоньке и перебирала травки. Перед нею стояло зеркало, в которое бабушка периодически поглядывала и качала головой. Зинаиде стало интересно, что же она там видит, и она потянулась к зеркалу, да только баба Ага вдруг резко развернулась к ней, напугав потемневшими черными без белков глазами, и зеркало она уронила, разбив вдребезги. И как ветром подуло, исчезла баба Ага, кухонька. И стояла босая Зинаида в поле, сжимая в кулаки порезанные руки. Так и проснулась – а на ладошках отпечатки от ногтей, которыми она себе в кожу впилась во сне.

А через несколько дней Леонида прямо с работы увезла скорая. Приехавшей в больницу Зинаиде вышедший врач строго сказал, что точный диагноз будет после обследования и анализов.