На маникюре у кота

Глава 19

- Тужься, давай же, - кричала на нее акушерка в родзале.

Надя цеплялась за кресло, сцепив зубы от боли, почти теряя сознание от боли и усталости. Роды были сложные и длились уже больше десяти часов.

Вокруг измученной девушки толпились люди в врачебных халатах, которые расплывались у нее перед глазами.

- Обвитие… Тазовое предлежание…Воды отошли уже … давно…, щипцы, - доносилось до Нади сквозь волны боли.

«Щипцы…какие щипцы…зачем»: проносилось у нее в голове.

- Девочка, - раздалось в родзале, и это было последнее, что услышала, уплывая в обморок, Надя.

А потом начался ее персональный кошмар. Все, что она пыталась вспомнить, лежа в палате – кричала ли ее малышка, когда родилась. Возле нее сидел врач, который отводил глаза, а она пыталась осмыслить все сложные услышанные от него диагнозы, с которыми родилась ее Лизонька. Понятный ей был только один – ДЦП. Мозг отказывался принимать информацию.

- Забирать ребенка будете? – настойчиво повторил врач, и Надя вздрогнула, пытаясь сосредоточиться.

- Что? Да…конечно же да, - шептала она, еще не осознавая, что происходило.

А потом пять лет ада. Ада для нее и ее крохи-дочери, которую мучали частые судороги, от которых она кричала. Надя носила дочку на руках, научилась делать уколы и множество сложных процедур, которые простым мамочках даже не были известны. Она выдохлась и стала тенью самой себя. Муж сменил работу – ушел в дальнобойщики. У него, в отличии от жены, была возможность исчезать из дома, абстрагироваться от тихого кошмара и ощущения безнадежности и беспомощности. Ведь что может быть хуже и страшнее, когда ты бессилен и ничем не можешь помочь своему ребенку.

Наде помогала мама и тетка Люба. В гости к ним родственники постепенно заглядывать перестали - многие не выдерживали смотреть, как маленькая хрупкая блондинка тащит в ванну обмывать после очередного приступа Лизочку. Девочка не держала голову, не разговаривала, практически не видела, она не могла принимать обычную пищу, полностью отсутствовал контроль над конечностями и координацией движений.

- Иди-ка проветрись, погуляй, - выпроваживала свою племянницу тетка Люба из квартиры. В этот вечер мама Нади сидела с двумя внуками от брата Нади, Валерия.

- Я на пару часиков, и быстро вернусь, - пообещала, благодарно глядя на тетку усталыми большущими серо-зелеными глазами Надя.

- Иди-иди, мы справимся, не впервой, - почти вытолкала девушку за двери Люба. Она слышала, как племяннице звонили бывшие однокурсники и приглашали встретиться.

Так уж получилось, что замужем Люба не была и своих детей у нее не было. Но детей своей родной сестры Аллы, мамы Нади, она любила как своих. Особенно белокурую Наденьку.

Надя вообще не представляла, смогла ли она бы вынести все свалившиеся на нее испытания, если бы не было мамы и Любы. По очереди или вместе, первые годы они постоянно были рядом. Годы, когда Надя, закрывшись в ванной, тихо плакала под душем, не позволяя слезам перерасти в рыдания. Горло сжимало от сдерживаемого напряжения. А потом она вытирала запотевшее зеркало, смотрела на себя и мысленно твердила: «Ты выдержишь, ты выдержишь это!».

На встречу однокурсников приехал из столицы Сашка, куда он почти сразу после свадьбы переехал с рыжеволосой Риточкой. Все такой же высокий и статный. Девчонки с двух сторон шептали в уши Наде, что он занялся режиссурой и ставит спектакли. С одним из них он и приехал в их городок.

- Ты похудела, - деликатно подметил Сашка, ведя Надю в медленном танце, на котором почти настоял. – У тебя все в порядке?

Надя кивала головой, кусая губы. Не хотела она в этот момент вываливать на друга все свои проблемы и беды. Гордость не позволяла. Да и боялась, что расплачется у него на плече, не справится с эмоциями.

Сашка уточнил, прежний ли у нее номер телефона. Пожурил, что она за все это время присылала ему лишь картинки в соцсетях.

- Ритка уже давно не ревнует, ей некогда. Ванька с Данькой у нее все свободное время отнимают, - в его голосе чувствовалась любовь и гордость за свою семью.

Со встречи она почти убегала, спешила домой, переживая за Лизочку.

- Изменилась наша королева, - шептались, глядя ей вслед, девчата, а Сашка задумчиво смотрел Наде вслед. – Там у нее с ребенком какие-то проблемы, но она никому ничего не рассказывает.

А через три дня Сашка позвонил Наде сам. Девушка как раз только перестелила постель дочери, пока мама с тетушкой купали Лизочку.

- Надюш, привет, - бодро поприветствовал он. - Ты еще реплики Джульетты не позабыла?

- Привет, нет, - ошарашенно ответила девушка, включая громкую связь, чтобы освободить руки.

«Ромео и Джульетту» они ставили во времена учебы в театральном, и пару раз даже выезжали с постановкой в другие города.

- Спасай, напарница, у меня Анжелка после блефаропластики отекла, как алкаш запойный, а у меня завтра премьера в вашем городе. Мне срочно нужна Джульетта. Говорил я этой дуре, что она и так красивая, особенно, когда в гриме, так нет же. Заладила, что все быстро заживет.

- Я…Саш… Я не смогу, - присела на кровать, сжимая в руках пододеяльник.

- Надя, ты сможешь, я ставил спектакль почти по нашему сценарию, там все твои реплики без изменений, - убеждал, настаивая на своем Сашка.

Надя растерянно осматривала стены детской. Дольше, чем на два-три часа, она дочь еще не оставляла. Ей и так было неудобно перед матерью и особенно перед тетушкой.

Но тут в дверях в детской появилась Люба. Они с Аллой слышали весь разговор от начала до конца. Они пару секунд молча смотрели друг на друга, а потом Люба многозначительно повела бровями на сестру и та без слов все поняла и кивнула.

- Иди, Надя, - прошла она в комнату, забирая пододеяльник из рук племянницы. – Соглашайся.

- Мы побудем с Лизой, - с внучкой на руках в детскую прошла Алла и осторожно опустила ту на кровать. – Иди. На сколько нужно.

- Тёть Ал, здрасте, спасибо, - услышал женщин Сашка.