На маникюре у кота

Глава 24

Испытаний на долю Марии за всю ее жизнь выпало немало. Работала она ревизором. Однажды послали ее в командировку, на самолете нужно было лететь, да только опоздала она на рейс. Телефонов у всех в то время не было, сообщить вовремя близким и на работу возможности сразу – тоже. И пока начальник в панике смотрел новости о том, что самолет разбился, Мария ехала на почту, отбить телеграмму, что она жива-здорова. Это был первый случай, когда уберегли ее высшие силы от преждевременной смерти.

- Ну, Мария, жить ты будешь долго, - обнимая коллегу, взволнованно гомонили на работе.

Примета оказалось верной. Долгую жизнь прожила женщина. Но очень нелегкую.

Первый раз девушка вышла замуж за Михаила. Он был на год ее моложе, красивый высокий чубатый парень. Любила Мария высоких мужчин, хоть сама и до метра шестидесяти не дотягивала. Ей девятнадцать, ему восемнадцать. В то время рано взрослели, взваливали на себя все обязанности и тянули потихонечку. Философствовать и заниматься самокопанием было некогда. Днем была работа, вечером – домашние дела, друзья, клубы, увлечения. Только пожить молодым вместе да намиловаться судьба не дала. Война началась. Беременную жену Михаил оставил на родителей и ушел защищать Родину. Он погиб в 1941 году. Так в двадцать с хвостиком Мария стала вдовой с маленьким сыном, Вячеславом на руках. Горевать было некогда – нужно было выживать и чем-то кормить сына. И кто-то наверху, видимо, помогал и поддерживал молодую женщину. Выжила и она, и ее сын. И никому не жаловалась молодая красивая женщина на одиночество и трудности. Гордая была. Сильная. Только вспоминала украдкой загубленную молодость, как танцевала в длинном платье с Михаилом в яблоневом саду, как беззаботно и наивно улыбалась, глядя ему в глаза. Она даже с подругами своей болью не делилась. Все в себе держала.

Только вот отголоски от той войны остались. Всю свою жизнь потом прятала Мария поначалу в погребе, а потом – на антресолях запасы соли, хозяйственного мыла и спички. И очень не любила, когда кто-то был голодным. Первым ее правилом было, когда кто-то заглядывал в гости – накормить. Что было, то на стол и ставила.

А потом, когда сыну было десять лет, познакомилась она со вторым мужем Дмитрием. Он и перевез ее в свой край, дом у него там был, один двор на два дома с родным братом. Только жена родного брата Марию невзлюбила. Она надеялась, что Дмитрий останется с Марией в ее родном городе, а оба дома им перейдут, да не тут-то было. И начались семейные распри. Поначалу братья двор большим высоким забором разделили. Один огород не смогли друг от друга закрыть – общий колодец мешал. Брат Дмитрия высокий был, лысый и худой, а жена его – маленькая, толстенькая и с большущими глазами. И дала им Мария прозвища – Сова да Удав. Да так удачно, что намертво они к ним прицепились. Их потом все так и звали на улице. За склочный характер Сову и Удава соседи не любили, Марии сочувствовали, но она сильно с жалобами ни к кому не ходила, все в узком семейном кругу решала.

А потом, когда старшему сыну было тринадцать, родилась у Марии с Дмитрием дочка Светлана. Поздний ребенок, но любимый. И лучше друга, чем старший брат, у нее не было. Вопреки всему Вячеслав сестру любил и баловал. Он очень ее жалел, когда на первое сентября девочку зачем-то обрили налысо, якобы, чтобы волосы лучше росли. А Светочка смотрела на свое фото с лысой головушкой и плакала. Но мать Светлана уважала и слушалась во всем. Она и учиться хорошо старалась, чтобы Марию не огорчать.

В новых краях Марии приходилось всему учиться заново. И порядкам, и местным традициям, и рецептам блюд. Даже говор у людей был другой, не родной. Но и его Мария переняла. Старалась.

Был еще один случай, когда она чудом выжила. Принято было в тех краях свиней держать. Ну и у них сарайчик был. Однажды вернулась Мария с работы, а в сарайчике большая такая свинья стоит, загривок темный, злобно похрюкивает.

Но у Марии же все должны быть сытыми. Сбегала она в дом, навалила в старый тазик каши, да и полезла в сарайчик, свинку кормить.

- Хрюша, хрюша, - осторожно погладила по голове ошеломленно замершую свинку, - Ты кушай, кушай, - и тазик подсовывает «хрюше» под нос.

А свинка та от Марии боком, боком, к стеночке сарайчика отошла, и посматривает. Ну, Мария рукой махнула, дескать – сама поешь, как захочешь, и в дом поспешила, на семью ужин готовить.

Вернувшийся вечером Дмитрий сел за стол, а Мария ему и отчитывается. Дескать, свинку она покормила, погладила, муж может спокойно отдыхать. Да только побледнел муж, глядя на жену. С минуту молчал, откашлялся, ее рассматривая.

- Ты к нему в загон заходила? – недоверчиво переспросил.

- Конечно заходила, его же покормить надо было, - недоумевая ответила женщина.

- Муся, это же не свинка, это дикий кабан, мы его с кумом на две семьи взяли, - простонал обалдевший Дмитрий, не веря, как его жену кабан на клыки не поднял.

А Мария плечами пожала, да и отмахнулась. Ну кабан и кабан. Не понимала она, что была на волосок от гибели снова. Потом уже разузнала она про кабанов этих, но пугаться и бояться уже поздно было.

Любила Мария красиво одеваться. И больше всего ей нравился зеленый цвет. В те временя наряды принято шить было, в магазинах что-то необычное и модное без связей не достать. Но со швеей женщине повезло, она и с тканями помогала. А выбирала Мария чаще всего все оттенки цвета травы и весенних листьев. Ее так и называли «дама в зеленом». Женщина она была красивая и мужчины за ней ухаживать частенько пытались. Но Мария держала себя в строгости, лишнего взгляда и слова не позволяла не себе, не другим в ее сторону.

Было сложное время, когда Дмитрий, работающий в то время директором рыбного магазина, попал под репрессию. Люди отворачивались, опасались, связи обрывались. Но и это женщина пережила. Вернувшегося мужа, который оправиться после пережитого унижения не смог, и занимался дома починкой обуви, женщина про себя жалела, а в жизни покрикивала, командовала, засидеться на месте не давала – все дела ему находила.