На маникюре у кота

Глава 27

А в мире Баюна шумел, качая потемневшими ветвями, лес. Полную луну почти закрывали проносящиеся обрывки черных грозовых туч.

- Десятая подкова, - перекрикивая шум ветра и вой сверкающих глазами котов, которые сплотились вокруг Омута, считала Ягиня, с трудом удерживая вибрирующий ларец.

Из Омута вырывались черные тени и уже не все их мог остановить Баюн. Черные сущности метались над котами, несколько метнулись в сторону волшебного леса, а одна – в сторону Зинаиды, которая испугано вскрикнула.

Ягиня вздрогнула и обернулась, чуть не выронив ларец.

- Зина?! Но как? Тебе сюда нельзя, - воскликнула она.

А рыжеволосая женщина упала на колени, уклоняясь от пролетевшей над головой черной тени. И одна подкова, вместо того, чтобы направиться в Омут, вдруг застыла на секунду над ларцом, а потом медленно направилась к Зине. Ожесточенно залаял Максик, пятясь к хозяйке, а потом заскулил, притих, прижимаясь к земле.

- Живая здесь! – громовым голосом объявил Баюн, цепляя пенсне на глаза, чтобы не сжечь живую душу.

А подкова подплывала ближе к женщине, время возле которой почти застыло, замер шум ветра, не слышно было воя котов, почти звенящая тишина, в которой слышался шёпот многих голосов.

- Прими, прими, - шептали Зине голоса, - Прими назад всё…Вечно молодая…Вечно мудрая…Всё будет…Примиии…

- Зина! Нет! Не слушай! – прорвался через шепот голос Ягини, которая знала, что может сулить живой душе не принятая подкова, которая, не принеся ничего в Омут, могла обернуться черным злом отвергнутой оплаты.

Две стороны знаний – добро и зло. Любое знание можно использовать и во благо, и во зло. И сейчас, не принятая по предназначению подкова менялась, суля великие блага живой душе, чтобы потом осквернить и обернуться могущественным злом.

А Зина всхлипывала, глядя на красивые картинки, которые ей показывала подкова. Она, снова молодая и красивая, цветущая, окруженная любовью и восхищением, смеется на берегу моря, рядом влюбленные в нее мужчины.

- Твоё…Тебе… Примиии, - шипели вокруг нее голоса.

И тут сквозь картинку стала пробиваться другая. На Зину смотрела с легким укором баба Ага, молча, склонив голову набок, качая легонько головой.

Зина подняла дрожащую руку, начиная качать головой, повторяя за бабулей, вытирая слезы, которые катились по щекам.

- Нет, - еле смогла прошептать она, а потом, уже громче, повторила, - Нет, мне этого не надо.

А от воющих котов отделилась размытая фигурка и метнулась ей под ноги, прижимаясь к женщине.

- НЕТ! – закричала отчаянно Зинаида, не зная, как оттолкнуть подкову, которая почти касалась уже ее груди.

И тут возник перед ней почти невидимый колеблющийся барьер, а снизу раздалось сердитое шипение. А подкова замерла, остановившись, замерцала, разбрасывая вокруг легкие искры. Зинаида потрясенно опустила глаза, а в ногах жалась к ней рыженькая кошечка, шипя на подкову. А вокруг снова гудели деревья и шумел ветер.

Ягиня ошарашенно перевела глаза на Баюна, который сдернув пенсне, был готов уже сжечь Зинаиду, если она примет подкову. Мудрый кот быстро осмотрел барьер перед женщиной и прижимающуюся к её ногам кошку, прищурился, медленно возвращая защиту на глаза и кивнул пару раз головой, словно что-то понял.

- Дай кошке имя, женщина, - перекрывая громовым низким голосом шум ветра, обратился он к Зинаиде. – Прими ее, дай ей имя!

Зинаида, уже ничего не соображая, последний раз всхлипнула, обессиленно протянула руку к кошечке и погладила ее по спинке. Кошка выгнулась, принимая ласку, но шипеть продолжала, сдерживая барьер, лишь только повернула голову, посмотрев в глаза рыжеволосой женщине, голубыми глазищами.

- Рыся, Рысенька, - зашептала тихонько, понимая, что кошка ее спасает, - Рысенька моя хорошая, - и снова всхлипнула, пытаясь подтянуть кошку поближе.

А кошка сверкнула глазами, принимая имя, и неожиданно ее облик слегка изменился – на ушках появились маленькие кисточки.

А подкова дрогнула и медленно поплыла назад в сторону Омута. И не мешал ее движению ни ветер, бушующий над лесом, не мечущиеся черные тени. Баюн одобрительно кивнул и сосредоточился на подкове, провожая ее взглядом. Ягиня напряженно держала ларец, что-то шепча и следя за черными силуэтами. К ее ногам прижимался Сава, его шерстка искрила от напряжения – он делился силой с хозяйкой, одновременно помогая другим котам держать хрупкий барьер омута.

- Десятая... Одиннадцатая… - продолжила счет Ягиня, на секунду скосив глаза на ларец, из которого, как только предыдущая подкова впиталась в Омут, появилась следующая.

А Зина, полусидя на земле, гладила Рысю, которая развернулась мордочкой к Омуту и тихо подвывала, помогая остальным. К ним, прижимаясь к траве, подполз Максик, прижимая ушки к голове, и молча уткнулся носом в колени Зинаиды. Та второй рукой прижала его к себе, расширенными глазами наблюдая за происходящим.

- Двенадцатая! – раздался голос Ягини, которая почти перешла на крик, который заглушал разбушевавшийся ветер.

Черные силуэты заметались быстрее, пытаясь прорваться, но кошачье воинство сдерживало их из последних сил. А двенадцатая подкова появилась над Омутом и застыла, не растворяясь в его черной непрозрачной глади.