На маникюре у кота

Глава 28

Бушевал ветер, метались в траве и над деревьями злобные сущности, жалобно скулил, подползая к Зине, белый шпиц, проложили по щекам Ягини красные дорожки кровавые слезы. Стояла ведунья, отдавая силы, бледнея на глазах. И уже не мурчал у ее ног распластавшийся Сава.

И тут за спиной Зинаиды появилось легкое светящееся облачко, которое постепенно разрасталось, принимая расплывчатые очертания ее бабушки. А рядом появилась еще одна светлая тучка, и еще. Проявлялись светлые сгустки энергии, преобразовываясь в нечеткие силуэты мужчин и женщин. Ведающие, знахари и лекари. Те, кто заботился о своем роде веками, лечил и учил, наставлял и направлял. Стояли они, соединяя призрачные руки, замыкая круг на Марии и Антонине.

- Сила рода, сила предков, мудрость веков, не снять злым чарам твоих оков, двенадцать ключей силу зла не пускают, потоками света и сил очищают, - зашептала из последних сил Ягиня.

И вспыхнул ярким светом круг предков, перекидываясь на Омут, задрожала над светлеющей поверхностью подкова. Прикрыла глаза рукой Зинаида, не чувствуя, как текут по щекам слезы. И смотрели они вдвоем с Ягиней, как плавно опускается и растворяется в омуте последняя двенадцатая подкова. А потом почти синхронно обессиленно упали на колени, тяжело дыша.

А то, что произошло дальше, потрясло Зинаиду до глубины души. Встал на задние лапы Баюн, поднялась, шатаясь Ягиня, приподнялись лежащие коты и кошки. И склонили они все головы перед великими предками, которые пришли в трудную минуту на помощь. А светлые призраки с достоинством медленно кивнули в ответ, чтобы растаять светлым туманом над Омутом.

Ягиня опустилась на траву, поднимая и прижимая к себе Савушку, который мягко обвис на ее руках.

- Сава, Савушка, - тихо позвала его ведунья, осторожно проводя пальцами по ушкам.

Кот не отзывался, он лежал, запрокинув окровавленную мордочку, безвольно опустив лапки и хвост.

Зинаида тихонечко всхлипнула, прижимая к себе с двух сторон притихшего шпица и недовольно косящуюся на собаку рыжую Рыську.

А Баюн, сняв защиту с глаз, добивал мечущиеся в затихшем лесу оставшиеся темные сущности, сжигая тех огнем.

За деревьями раздалось злобное рычание, и Ягиня с Зиной посмотрели в сторону леса. Между деревьями шел, сверкая полностью черными глазами, выдыхая черный пар из оскаленной пасти, волк. Одной сущности все-таки удалось прорваться в лес и вселиться в волка. Хищник припал к земле, напрягся и метнулся в сторону Зинаиды.

Одновременно произошло сразу несколько событий. Кинулся к волку на защиту, звонко лая, Максик, у которого от происходящего окончательно сдали нервы, и ему отчаянно хотелось кого-то покусать, сложила в защитном жесте пальцы Ягиня, опустив осторожно на траву бесчувственного Саву, и направил свои глаза на волка Баюн, чтобы уничтожить опасность.

- Нет! – закричала Зинаида, перепугавшись, что сгорит вместе с волком и ее Максимилиан, который зажмурившись, вцепился в лапу ошалевшему от неожиданности волку.

- Серый, сопротивляйся, это не твое, не принимай, - прохрипела Ягиня сорванным голосом, вставая и направляясь к волку.

А волк мотал головой, пытаясь стряхнуть с себя злые чары. А на его лапе повис мертвой хваткой шпиц, рыча и не отпуская.

- Ни живому, ни мертвому, ни в Яви, ни в Нави, откуда пришло, туда и ушло, светлой силой изгоняю, откуда взялось, туда отправляю, - просипела, прикоснувшись к голове волка, Ягиня.

Завыл, подняв голову волк, вылетела из пасти черная тень, метнувшись к посветлевшему омуту, но перехватил ее огонь, вырвавшийся из глаз Баюна.

А волк, пошатываясь, осматривался, не понимая, что произошло, пока не взвыл от боли – шпиц отчаянно пытался сжимать зубами волчью лапу, зажмурив глаза.

- Герой, - прыснув от смеха устало прошептала Ягиня, - Зин, отзови своего грызуна, пока у нас волк трехпалым не стал.

- Максимилиан Эдди Кнопс, ты молодец, выплюнь каку, - отозвалась, слабо улыбаясь Зинаида. – Иди к мамочке, мой герой.

А волк, чью лапу выпустил из пасти шпиц, гордо потрусив к хозяйке, обиженно покосившись на рыжеволосую язву, тихонечко заскулил, зализывая рану.

- Сава! – вскинулась Ягиня, путаясь в черном платье, бросаясь назад к своему коту. Она бережно приподняла пушистое серое тельце, проводя над ним рукой и шепча исцеляющие заклятия, но ничего не происходило. Светлые искры соскальзывали с потускневшей шерстки, опускаясь на траву и там исчезая, как не старалась Ягиня.

- Он отдал всю силу мне, - подняла она наполняющиеся слезами зеленые глаза на Баюна. – До последней капли, даже когда его ранили.

А Баюн хмуро нацепил на нос пенсне и осмотрел стоящих замерших котов и кошек, которые не сводили с него внимательных глаз. Мудрый кот коротко мяукнул, словно издал какой-то приказ. А коты расступились, создавая проход для плавно поднявшегося в воздух над травой тельца Савушки. Баюн неотрывно следил, как приближается к нему серый пушистый кот, на пути которого склоняют почтительно головы коты и кошки. И вот уже опустилось тельце героя-кота к ногам всесильного Баюна, правящего в своем мире. Он внимательно осмотрел Саву, проводя над ним лапами, а потом поднял глаза на Ягиню, которая беззвучно плакала.

- Он отдал за тебя свою силу, - обратился к ней Баюн. – Но не жизнь.

Ягиня встрепенулась, направляясь к Саве, но Баюн остановил ее, подняв лапу. Он снова обвел глазами свое кошачье войско. И коты, и кошки, ступая мягкими лапами, окружили Баюна с лежащим у его лап тельцем Савы. Все плотнее и плотнее становился круг из кошачьих тел разного окраса. А потом коты замурчали, словно пели какую-то древнюю песню. Громче и громче. Пока не затихли на одной вибрирующей ноте. Коты расступались, давая дорогу приближающейся к Баюну Ягине. Ведунья не сводила глаз с лежащего на траве Савушки, шерстка которого вернула свой шикарный серо-полосатый окрас, а мордочка очистилась от крови. И только глаза кота были закрыты.

- Сава, Савушка, - позвала тихонько кота Ягиня, но кот лежал и не шевелился.