На неведомых дорожках

Глава 5

Утро согрело мой нос солнечными лучами. От тёплого проказливого зайчика я расчихалась, и сон улетел в голубую даль, не подумав помедлить и минуты. Яга крутилась у окошка, что-то складывая в берестяную коробочку.

- Бабуль, - потянулась я сев на своём лежбище. - Чего ж вы меня не разбудили-то?

- А чего тебя будить? Спишь и спи. Работы по дому тебе не работать. Встала, глазки промыла, да и гуляй себе.

В словах бабки мне послышался упрёк. Действительно - к её возвращению могла бы и порядок в доме вчера навести. Хотя с другой стороны - в чужом доме свои правила вводить? Может у Яги пауки в лучших друзьях ходят, а я их под метёлку? И всё же...

- А может, по дому что-нибудь сделать?

- Да чего ж тут делать-то? - удивилась хозяйка. - Работников достаточно, ты отдыхай.

- Растолстею от такого питания да без работы, - рассмеялась я.

- А и не велика беда, - подхватила мой смех Яга.

Должна сказать смех у неё был тот ещё. Скорее воронье карканье, а не смех.

- Ну да, за фигурой следить нужно, - упёрлась я. - Жир набрать недолго, а вот попробуй, сгони его...

- О жире не тревожься, - утешила Яга. - Ладно, я по делам, вернусь и поговорим.

Не понравилось мне её выражение лица, когда она проговорила это "по делам". С этими словами она окинула меня таким... Таким... Странным взглядом. Но времени на размышления не было. Гикнув и присвистнув, Яга оказалась в ступе и с посвистом вылетела через печь.

Вчерашний опыт сказался - к печке я не сунулась, зато заглянула за печь. Не ошиблась, подпольщики заседали именно там. Заметив мой любопытный нос, домовой поднялся и осторожно выглянул из-за печки.

- Убралась, - махнул он Василию.

Тот не замедлил выбраться.

- Эй, ребята, вы чего?

- Тихо ты, - зашипел Василий, выглядывая в окошко.

Домовой тем временем расстелил на столе кусок полотна, и принялся складывать на него разные припасы, что-то бормоча себе под нос.

Василий буркнул от окна:

- Одёжку не забудь.

Домовой кивнул, и полез в сундук, из которого что-то извлёк. Протянул мне.

- Одевай, да пошустрее.

С опаской посмотрела на эту парочку, и с не меньшей опаской расправила на лавке протянутые предметы. Ха, тут оказались холщовые тёмные штаны, рубаха и куртка с серебристыми заклёпками. Почти байкерский прикид.

- И зачем мне всё это?

Мой вопрос остался без ответа парочки, что-то перекладывавшей в сундуке.

- Эй, вы меня слышите?

В ответ две физиономии высунулись из глубин сундука, и, ни слова не сказав, погрузились в эти же глубины.

Пожала плечами и пристроилась на лавке, ожидая, когда мне уделят хоть толику внимания. Ждать пришлось долго. Наконец, из сундука, куда уже скрылись не только головы, но и остальные части тел, кроме хвоста Василия, иногда мелькавшего из-за края сундука, послышался радостный возглас, не поняла чей, и оба, довольные донельзя, выкарабкались на поверхность.

Скатившись с высокого края, домовой протянул мне пронзительно красные сапожки.

- Надевай, - и тут же застыл. - Ты что, ещё не оделась?!

Василий, кулём свалившийся на пол, так же вытаращился на меня и констатировал:

- Рехнулась...

- Это вы рехнулись, - твёрдо заявила я. - Вы что за балаган устроили? Что это за тряпки?

- Да ты не понимаешь ничего... - взвыл не своим голосом Василий.

- Не понимаю, - не стала отнекиваться. - А раз вас это не устраивает - поясните мне, темноте, что происходит.

Приятели переглянулись, домовой обессилено опустил лапки с зажатыми в них сапогами.

- Да ты что, о Яге ничего не знаешь?

- Ну, как не знать. Живёт в лесу бабуля. К ней царевичи-королевичи за помощью приезжают...

- За помощью! - застонал Василий.

Домовой подхватился, и, выронив сапоги, бросился к приятелю.

- Ничего, ничего, Васенька, она же глупая, не знает ничего, - осторожно поглаживая между чёрных ушей, принялся приговаривать домовой. - А ты послушай, - повернулся он ко мне. - Я в этой избе почитай лет двести живу, за всё время только двое из рук Яги своим ходом ушли. Один - Иван, уж этакий прохиндей был, больным притворился, Яга поверила, вот и побоялась есть его. Другой - Еремей-царевич, из колдунов оказался. Избушку тогда по брёвнышку раскатал, с тем и ушёл. Опосля него бабка и завязала к себе прохожий люд заманивать. Всё больше детишек, без пригляду оставленных, таскает. Да последнее время ничего ей не доставалось. С Лешим переругалась. Ей когда людей не добыть, она живность лесную переводит, да Леший тоже не прост. Одно дело охотники пару-другую зверей себе на пропитание или на шкуры поймают, а она же меры не знает. Вот и сидит теперь Яга на этой поляне - она её колдовством от всех защитила. Для неё, проклятущей, это теперь единственное место в лесу, где она жить может. А ты - за помощью приходят. Знаешь, сколько здесь по лесу людских косточек валяется?! Гору сложить!