На осколках или подмена

Глава 22. Игра

Закусив губу, Полина с тревогой следила за мигающей надписью: «Дядя Саша печатает...».
Предупреждение то всплывало, то пропадало, вводя её в небольшую панику, но ничего нового так и не поступило. Потом сигнал исчез, и в окне диалога вместо надписи «печатает» появилось время, оповещающее о том, что абонент находился в сети десять минут назад. Ответ так и не пришёл.

Сердце кольнуло, с опозданием заметалась догадка: «Обиделся. Больше не хочет общаться. Видимо, всё-таки надо было известить о путешествии».

Полина покаянно вздохнула и, раздражённо сминая коктейльную соломинку, принялась грызть себя: какая же она неблагодарная!

По сути, в последнее время дядя Саша – единственный человек на планете, который помнил о ней и бескорыстно заботился. А она поступила по-свински, не удосужившись черкнуть хоть пару слов о настолько важном событии.

Совесть придавило раскаянием.

Забыв о веселье вокруг, уткнулась взглядом в стол, полностью погрязнув в самобичевании.

– Эй, стрекоза, чего нос повесила? – ткнул в бок Красавин.

Он заметно захмелел.

– Смотри, Сандро уже мне нотацию прислал, – потряс перед её носом светящимся экраном телефона. – Мол, если что, отвечу за тебя головой. Ещё и инструкцию наваял размером с простыню. Объясняет, что такую нежную фиалку, как ты, надо холить, лелеять и пылинки сдувать.

Отвлёкся на новое сообщение. С отвращением передёрнулся и скривился ещё более жёлчно:

– Хо-хо! Глянь, Вика написала. Оказывается, он уже и ей позвонил. Всех на уши поставил. Надо же, какой беспокойный защитник!

Придвинув стул ближе, локтями навалился на стол, по-хозяйски убрал мешающую прядь волос с её щеки. Ехидно прищурившись, заглянул в лицо.

– Ну-ка, колись, что у тебя с ним за отношения? – Губы растянула нехорошая ухмылка: – Амурные? Чего он так всполошился?

– Амурные?! Ничего глупее не придумал? Он же мой дядя! – разозлилась Полина.

– Ага, дядя, как же, – ощерился Глеб. – Такой же, как я, двоюродный брат. Во, смотри. Я ему твою фотку скинул, как ты печалишься после его сообщения. Шепни-ка на ушко: поди, заскучала по милому? А ведь зря он думает, что ты страдаешь и верность блюдёшь. Сейчас для сравнения видео пошлю, где козочкой скачешь. Пусть полюбуется.

Полина, округлив глаза, уставилась в снимок своей понурой физиономии на фоне пустого бокала из-под коктейля.

Ахнула: чисто пьянчужка, грустящая о закончившемся удовольствии. Лохматая, мятая, красная, с припухшим и облезлым носом – южное солнышко постаралось на славу.

Ещё и пожёванная соломинка неудачно вписалась в... натюрморт? Портрет? Торчит, будто из ноздри. Жуть, одним словом.

– Ты это дяде Саше послал?! – ужаснулась она, делая ударение на «это».

– Ага. Дядечке-дядечке твоему любимому, племяшечка, – хохотнул Красавин. – А сейчас перешлю вот эти кадры. Как говорится, почувствуй разницу.

Открыл пятисекундное видео, где Полина с совершенно чумной физиономией, задирая ноги до критичного предела, резвится со всеми на сцене.

На днях аниматоры устроили конкурс «Мисс отеля», и она приняла в нём самое активное участие. Даже завоевала какой-то смешной приз.

– Нет! Не смей! Не посылай такой позор! – взвизгнула она, выдёргивая телефон из мужской ладони. – Умудрился ведь поймать дикий вид. Специально целый вечер караулил.

– Э-э! Отдай, – Глеб, покатываясь от смеха, тянул к себе сопротивляющуюся девушку и пытался отобрать мобильник.

Она спрятала руки за спину, недоверчиво прищурилась:

– А ты не перешлёшь видео дяде Саше?

– Ха-ха-ха! Дяде Саше не пошлю, а вот по поводу Сандро подумаю, – веселился шутник.

– Какой же ты... гад! – заражаясь его шальным настроением, с усилием нахмурилась Полина. Губы непослушно расползлись в улыбку. – Не отдам, пока не пообещаешь удалить эти кадры.

Вскочила, не возвращая телефон, и, отбежав на безопасное расстояние, покрутила сотовым, поддразнивая Глеба.

Пригрозила:

– Я сейчас всю галерею проверю. Посмотрю, какой компромат ты ещё успел нащёлкать.

Скользнула к входу в отель.

– Ах ты, вредная малявка... Не трогай там ничего! – ухмыльнулся Красавин.

Залпом опрокинул в себя содержимое бокалов. Ладонью обтёр губы и, поддерживая щекотливую игру, возвысился с притворно-угрожающим видом.

Полина уткнулась в экран, смешливо фыркала, рассматривая фотографии. Но, подняв голову, обнаружила погоню. Взвизгнула и припустила дальше, стремительно скрываясь за углом.

Гоготнув, Глеб рванул следом.

С разгону оба влетели на ресепшен. Чуть притормозили, блюдя мало-мальские приличия для удивлённо взирающих на них людей.

Пока Глеб улыбался и раскланивался, девушка успела влететь в двери лифта, которые закрылись прямо перед носом Красавина.

Хохотнув, он повернул к лестнице и, перескакивая ступени, взлетел на свой этаж.

Полина уже вышагивала вблизи их комнаты и, не теряя времени, на ходу изучала галерею телефона.

Оглянулась, услышав топот, метнулась к двери и заскочила внутрь номера.

Через секунду туда ворвался Красавин.

– И-и-и! – в переизбытке чувств завизжала Полина, прыгая в изголовье своей кровати.

Сунула сотовый под подушку и плюхнулась сверху, отчаянно прижав грудью: не отдам!

– Ох и рискуешь, Полька! – оскалился Глеб.

Бесцеремонно схватил за щиколотку, подтянул к краю. Она хохотала до слёз, брыкалась, извивалась и карабкалась назад. Платье бесстыдно задралось до пояса, в горячке она не обращала на это внимания.

Да и что там можно разглядеть нового после ежедневного обнажения на пляже?

В какой-то момент игра резко изменилась...

Мужчина навис над Полиной, его глаза потемнели. Он больше не улыбался. Крепко стиснул девичьи запястья одной рукой и придавил их к изголовью. Будто потяжелев, навалился нижней частью тела.

Девушка притихла, всё ещё хихикая, но уже по инерции.

Подол совсем перекрутился и сбился к подбородку. Через секунду она замерла, с испугом смотря на жениха сестры, ощутив упирающийся в живот твёрдый бугор.