На острие клыка

Глава 2

Как и все она заселилась в единственную гостиницу города — с каким-то странным названием «На острие клыка». Откровенно говоря, гостиница была паршивая, такая на которую без слёз не взглянешь. Маленькие комнатки, где кроме двух кроватей и тумбочек ничего поместиться в принципе не могло, даже вешалки — крюки на двери. Всё очень пыльное, старое, разваливающееся. Обои покоцанные и рваные, заляпанные какими-то непонятными пятнами. Паркетное покрытие составляло только 40% от первоначального, и в пустоты проваливалась нога.

Когда Рина села на краешек кровати она поняла что кровать кто-то с низу подпёр, иначе она давно уже упала и сидеть на ней нужно аккуратнее. Удобства на ещё десять таких же комнат — на этаже. Так что о том чтобы нормально сходить в туалет и помыться — можно забыть. Рине ещё повезло, снизу был этаж где жили по шесть человек в комнате, ещё дешевле и бюджетнее. Когда девушка оплачивала самый дорогой из имеющихся номеров она думала что будет жить одна, но одноместных номеров просто не существовало. Но и цена за самый дорогой номер была ниже самого низкорейтингового хостела в любом другом городе, так что жалоб никогда от постояльцев не было.

На первом этаже была какая-то омерзительная столовая, по которой бегали тараканы, которые часто оказывались и в комнатах постояльцев. Рина опасалась что тут одними тараканами не ограничивалось — наверняка есть и клопы и даже крысы. Девушка поёжилась, с её прежними условиями жизни сравнения нет, но сейчас не время думать о прошлом, тем более не самом радужном. Она должна найти свою сестру.

В комнату распахнулась дверь и зашла девушка. Девушка была ярко накрашена и довольно вызывающе, но безвкусно одета. Протиснувшись в крохотную комнатушку она тут же рухнула своей пятой точкой на кровать с противоположной стороны, закинула ногу на ногу, откинулась на локтях назад и окинув Рину внимательным взглядом промолвила:

— Я Вика, будем знакомы, — во рту у неё была жвачка и фраза была произнесена довольно развязно.


Рина поняла что это её новая соседка по комнате. На ногах были высоченные босоножки на шпильках, с открытыми мысками и яркий красный лак виднелся на молодой, но довольно широкой ножке. Род деятельности своей новой соседки Рина определеила сразу, но очень спокойно произнесла:

— Рина, будем знакомы, — девушку мало что могло удивить или напугать.

— Ты чего такая серая? — прищурилась соседка. — Из убогих что ли?

Фраза была произнесена таким протяжным звуком и заплетающимся языком, что вряд ли бы кто-то стал обижаться. И продолжила:

— Ну ты же тоже из-за лавэ припёрлась. Больше сюда никто не едет никогда. Или должники или инвалиды, ну или… — хихикнула Вика и перекинула ногу в другую сторону. — Такие как я.

Объяснять Рине какие такие как Вика — не было необходимости, поэтому девушка просто молчала.

Одета Вика была в короткие облегающие шорты и топик, который мало скрывал её довольно большую грудь. Волосы рыжие, кудрявые — придавали ей симпатичности. Если её переодеть и научить хорошим манерам — Вика была бы довольно приятной наружности девушкой.

— Осуждаешь? Я всю жизнь с родителями алкоголиками прожила, редкий день без синяков и побоев обходилось. Пировали по чёрному. Водили фиг знает кого, там же и изнасиловали первый раз, ещё подростком.

— Не осуждаю, — Рина вспомнила зачем сюда приехала и своё детство в детдоме. — Я сама из детского дома, только меня удочерили в 12 лет, — замявшись девушка добавила. — А сестру нет.

— Ууу, счастливая, — присвистнула Вика, не заметив второй части фразы. — Завидую. А меня жизнь уже с 13-и лет истаскала, сама знаешь на какое место.

— Завидовать особо нечему, — отрезала Рина. — За родную меня всё равно никогда не считали, в любви и заботе не купали, скорее держали в строгости и страхе. Им ребёнок нужен был только для видимости приличной пары и для каких-то своеобразных воспоминаний…о молодости.

— Ну не скажииии.... — лениво протянула Вика. — Небось и образование и утебя и профессия, а у меня 9 классов, да и то с трудом закончила. Ты что здесь вообще забыла? Здесь таким не место. Это мне уже терять нечего, скоро совсем в тираж выйду. За предлагаемые деньги на всё что угодно готова, — и опять переложив ногу на ногу Вика хохотнула и заалилась наконец полностью на кровать.

— Я сестру ищу, — решила сказать правду Рина. — Меня взяли в семью, а её оставили там, с тех пор я долго её искала и только недавно напала на след. Тут Рина поняла что её собеседница уже давно в отрубе и скорее всего ничего не услышала.

Арина(так звали Рину её приёмные родители и те, кто был не очень хорошо с ней знаком) и Вероника были неразлучны с детства — они были близнецы, правда, разнояйцевые и поэтому внешне довольно сильно различались, но играли всегда вместе. Когда им было 10 лет, их родители погибли в автокатастрофе. Никто из ближайших родственников не пожелал взять на себя заботу и ответственность за воспитание чужих детей. Да собственно говоря и некому было — осталась одна очень престарелая бабушка и какие-то троюродные тётки. Больше у сестёр Рины и Ники никого не было.

В детском доме было несладко, но они держались вместе. К счастью, их не стали разделять и распределили в довольно хороший детский дом. Здесь не случалось откровенных безобразий, царила строгая дисциплина и система поощрений-наказаний. Давали неплохое базовое и дополнительное образование, в холле всегда были портреты тех кому удалось выйти в люди, несмотря на сложившиеся обстоятельства жизни - известные певцы, актеры, бизнесмены. Многие из таких выпускников являлись спонсорами и благотоврителями, зачастую, тайно. Портреты таких людей даже не вывешивались.

В 12 лет девушек-сестёр постигло новое несчастье для их крохотного мира — приехали иностранные гости с целью взять себе кого-то на воспитание и выбрали одну из сестёр — Рину. Почему они не захотели взять вторую — никто так и не понял.

Внешне девочки, хоть и были разные, но были схожи — светловолосые, голубоглазые, только у Рины были веснушки и курносый нос, а у Ники бледное личико и нос длинный, в целом лицо более вытянутое, а фигура худощавая. Но нельзя сказать что одна сестра в чем-то проигрывала другой. Скорее каждая была хороша по своему.

Характера никогда не случаются быть одинаковыми, даже у тех людей, которые родились с разницей в семь минут. Рина была старшая и более закрытая девочка. Сосредоточенная, усидчивая, тихая. Ей хотелось стать ветеринаром и лечить животных.

А Ника была девочкой с открытым, лучистым взглядом, она могла не стесняясь подойти и спросить у человека: «Как у него дела, настроение, жизнь?» За свою сестру она готова была стоять горой, Ника была и физически более крепкой, выносливой, она шла напролом, а Рина наоборот — более мягкая и более болезненная. Порой Нике не хватало выдержки, но у неё были другие сильные стороны характера.

Девочки восприняли разрыв по разному, но одинаково плохо — сначала они отказывались есть, разговаривать и не отходили друг от друга ни на шаг, боясь что когда они останутся по одной, их тут же разлучат. Они решили стоять на своём — или их берут вместе или оставляют в покое, план придумала Ника, а Рина его поддержала.

Заведующая детским домом потратила много часов своего времени, пытаясь уговорить пару взять двоих девочек — но всё безуспешно. Пара была непреклонна — они приехали за одним ребёнком, второй им не нужен. И им нужна только Арина.

Объяснили заведующей что это шанс, пусть даже и для одной девочки получить билет в жизнь, за границей, в большом просторном доме, заверяли что Ника ни в чём не будет нуждаться. А разлучить их могли и при попадании в детский дом, это лишь вопрос времени. Прикрепляли свои слова документами, доказательствами и фактами.

В итоге, девушек разлучили обманным путём, добавив снотворное в еду, и когда девушки заснули — одну из них действительно выкрали. Чтобы оставшаяся сестра Ника остыла и не делала глупостей заведующая представила Рину как предательницу. Якобы та прельстилась на возможность жить за границей легко и счастливо и сама усыпила сестру, а затем ушла. Предоставила письмо, написанное почерком Рины(переделала и вырезала из её сочинения о том как она видит свою будущую жизнь вне детского дома, предварительно вырезав все упоминания о сестре, плюс ко всему, один из умельцев детского дома мастерски поддерлывающий печати, любой почерк и подписи помог написать продолжение и прощание для сестры), эксперт не обнаружил бы подделку, не то что 12-летняя девочка.

Конечно заедующая делала это всё не из-за заботы о девочке, ей просто пообещали хорошую и крупную сумму, если всё пройдёт как надо. И всё прошло «как надо», ну, почти.

Жизни девочек разделились пополам, Ника долго не хотела верить в предательство сестры, но заведующая подговорила почти всех девочек поддерживать эту версию и постоянно внушать Нике мысль о том что Рина предательница.

Спустя год, Ника перестала задавать вопросы и приняла эту версию, как бы ни было больно это признавать. Жизнь в детдоме Нику закалила, раны выточили её характер, она перестала открыто улыбаться людям и первой заводить беседу с людьми. После выпуска, получив квартиру, жила тихо, спокойно, работала обычным продавцом в ближайшем продуктовом магазине.

Но к первой любви и новому обману она не была готова. Человеку выросшему в учреждении закрытого типа, без единой близкой подруги, тяжело разобраться во многих тонкостях юридических вопросов. Какой-то молодой человек вошёл в доверие, подставил, затем пришлось продать квартиру и ещё в долгах осталась. Затем парень бесследно исчез.

Поискав подработки в интернете — наткнулась на вакансию садовника(приглашали женщин с художественным вкусом), Ника вседа хорошо рисовала и творила и подумала попробовать. Тем более что с такой зарплатой можно было за пару месяцев покрыть все долги и наконец отделаться от коллекторов. Странное условие она восприняла как плюс, у неё действительно никого и ничего не было.

Всё было очень подозрительно, но на подавленных эмоцих от разбитого сердца и очередного предательства — она пропустила все тревожные маячки. Ника решила рискнуть.

Обо всём этом Рина узнала гораздо позже. После того как её практически насильно удочерили, она впала в депрессию и отказывалась есть, жить, разговаривать. Просто лежала и неотрывно смотрела в стену.

Приёмные родителям такое поведение не нравилось, сначала они пытались задобрить страдающую девушку подарками, игрушками, дорогими и красивыми платьями. Но всё было безуспешно.

Затем перешли к угрозам. Приёмная мать — Беатрисс, пришла в комнату и стала говорить без прикрас. Она прекрасно владела русским, так как училась в молодости в России и это была её идея удочерить девочку именно из России в память о какой-то там её первой любви от которого у неё должна была родиться девочка, но не родилась. Это Рина тоже узнает гораздо позже.

— Если ты продолжишь в таком же духе, мы будем вынуждены отправить тебя в психоневрологическую лечебницу, там тебя будут обкалывать лекарствами и насильно кормить. Никто тебя здесь жалеть не собирается.

Рина заговорила, еле сдерживая слёзы:

— Зачем вы это сделали? Зачем вы выбрали меня, почему не кто-то другой?