На отшибе

Часть 4. Осенний уик-энд

Солнечное рабочее утро в сонном региональном отделении писчебумажной компании тянется невыносимо медленно.

– Наконец-то пятница! – младшая из сестер Рассел, Софи, томится в расслабленном предвосхищении.

– А толку-то? У тебя какие-то особые планы на уик-энд? – старшая, Натали, скептично хмурится по привычке.

– Можно затусить в клубе, – Софи вертится на офисном кресле.

– Опять насвинячиться и потом несколько дней сгорать от стыда? – болезненно-бледная стажерка Линда, видимо, вспоминает что-то свое.

– И к гинекологу бежать анализы сдавать! – припечатывает Натали.

– У вас планы получше, я правильно поняла?

– Видеопрокат и киномарафон хорроров! – Линда мечтательно улыбается.

– Хэллоуин еще не наступил.

В офис запорхнула субтильная невысокая брюнетка, пританцовывая и широко улыбаясь.

– Опять опаздываешь, Эмма! – осадила Натали.

– Девчонки, можете поздравить меня, я получила наследство! – Эмма швырнула сумку на стол и плюхнулась в рабочее кресло.

– Большое? – Софи легкомысленно подняла изогнутые брови.

– Ой, у тебя кто-то умер? – Линда выделила для себя главное.

– Не совсем. Тетку по суду признали умершей. Она как пять лет назад пропала, так и с концами.

– Что за наследство-то? – уточнила Натали.

– Да там без денег. Только дом старый. Жалко, далеко.

– Так, может, ты его продашь сразу?

– В любом случае, надо ехать. Посмотреть, в каком он состоянии, что там вообще творится. Эта соседка, которая мой номер раздобыла, жаловалась, что там какие-то псы воют.

– В доме?

– Надеюсь, что нет. Где-то на участке, наверно.

– Сколько он в принципе может стоить?

– Так дом столетний, деревянный, вряд ли кого-то заинтересует, а вот сама земля… – Эмма мечтательно прикрыла глаза. – Короче, вы все приглашены!

– Прямо сегодня? – удивилась Натали.

– Ага. С ночевкой!

– В общем, уик-энд на природе! – Софи просияла.

– Старый пустой дом, и мы одни в нем! – Линда принялась накручивать рыжую прядь на палец. – Как романтично!

– Да, девчонки, приключение обеспечено!

Быстрое осеннее солнце уже клонилось к закату, когда подруги наконец покинули офис.

– Дорога сколько займет времени? – придирчиво разглядывая ржавый джип Эммы, уточнила Натали.

– За полтора часа, думаю, домчимся.

– И ты всерьез рассчитываешь на свою колымагу? – Натали несильно тюкнула мыском ботинка пыльное колесо, проверяя упругость шин.

– Пока она не подводила, – Эмма пропустила «колымагу» мимо ушей.

– Очень сомневаюсь, – цокнула язычком Софи.

– Мы на моем «Сивике» поедем следом. Когда разложишься, – Натали усмехнулась, – так и быть, подберем.

– Ничего ты не понимаешь, мой «Додж» прямо создан для проселочных дорог, а ваша машинка как бы не увязла.

– Да, может, еще нам придется вас подбирать, – встряла Линда.

– Ты с ней поедешь в этом? – удивилась Софи.

– Не люблю задних сидений, – отмахнулась Линда.

– Тогда, девчата, быстро, в походном режиме, по домам собирать сумки с теплыми вещами, потом в магазин за выпивкой и рванем! – как старшая, подвела итог Натали.

Две машины вышли на скоростное шоссе и легко набрали крейсерскую скорость. Ржавый «Додж», на удивление, рассекал уверенно.

– Понимаешь, я тетку знала довольно плохо, но всё, что я вынесла из знакомства, – она была очень странная, – Эмма не достаточно комфортно чувствовала себя за рулем, поэтому старалась забивать стресс непринужденной болтовней. – Однажды ни с того ни с сего она написала мне письмо, такое, знаешь… короче, я взяла его с собой, достань из бардачка, прочти.

Линда извлекла из крупного коричневатого конверта стопку сложенных листов пожелтевшей бумаги, и салон сразу заполнился ароматом лаванды.

– Она его и надушила!

– Да, забавно, но запах не выветривается все эти годы.

– Какой странный почерк! Каллиграфический и в то же время такой… дерганый, что ли?

– Да, тут психиатру было б чем заняться.

– «Здравствуй, милая Эмма. Как же давно я не имела счастья лицезреть твою невинную и наивную мордашку, – Линда мельком взглянула на подругу, а та хмыкнула, – а ведь ты самый близкий человек, который у меня остался. Последний раз мы виделись на похоронах твоей бедной матушки, прошло уже восемь лет, но я как вчера помню тот дождливый промозглый день, ладно, не хочу бередить твои скорбные воспоминания. У меня всё идет своим чередом, лишь только бывший муженек – может, ты помнишь, как он с тобой малышкой играл в «рельсы, рельсы; шпалы, шпалы»? – приказал долго жить, теперь больше не будет мозолить мне глаза на улице и выпрашивать мелочь на опохмел. Только вот теперь и обматерить некого, осталось только поругивать дворовых псов, совсем от рук отбились, чертенята. Перестали человеческий язык понимать и, когда отправляешь их в магазин или на рынок за продуктами, всё перепутают и половину потеряют по дороге… – Линда в изумлении обернулась к Эмме: – Они цирковые, что ли?