На отшибе

Часть 7. Неприятный выбор

Когда человек спит, лес оживает. Незримые птички поют на все лады, к мелодии их нежных голосков примешивается шелест травы, шорох листьев и потрескивание догорающего костра, который в эту прекрасную ночь является надежным источником не только тепла, но и света. Звезды и круглый месяц сияют достаточно ярко, а все же с огнем им никак не сравниться… В воздухе витает аромат запеченной картошки, жареных сосисок и сырой земли.

Пользуясь тем, что мы остались наедине, я придвинулся к Хелен и обнял ее за плечи. Мы долго молчали.

Наконец она заметила – флиртующим, как мне показалось, тоном:

– Что-то Пол с Моникой долго не возвращаются… Интересно, чем они там занимаются?

Я хмыкнул. То, о чем я подумал, произносить было нельзя – испорчу романтический настрой.

– Я думаю, они еще нескоро вернутся, – закинул я удочку.

Ну? Отобьешь ли ты подачу, милая?

– Что-то я устала… – протянула она тоном, в котором не было ни намека на усталость, – может, пойдем в палатку?

Отлично!

Как стемнело, мы расставили две палатки, синюю и красную, обе рассчитаны на двоих. Так как мы с Хелен еще не переходили ко второй базе, девочки решили, что будут спать в одной, и застолбили красную. Однако вещи так и валялись у входа, никто пока ничего никуда не занес, мы сразу кинулись жарить сосиски, поэтому во мне весь вечер и начало ночи теплилась надежда…

И вот она сказала «пойдем» и «в палатку» – в единственном числе. А значит, спать мы будем сегодня вместе…

Воодушевившись, я встал на ноги и подал ей руку, чтобы помочь подняться. Я готов быть джентльменом.

Однако моей давней мечте не суждено было сбыться: сквозь заросли к нам двигалось… что-то. Судя по скорости приближения шума, оно бежало.

– Кабан? – испуганно икнув, спросила моя девушка и спряталась за моей спиной. Мне это не очень понравилось… Но что делать? Обещал быть джентльменом…

– Может быть… – неопределенно ответил я, молясь мысленно: «Пусть не кабан… И не волк… И не лиса… И… что там еще водится в лесу…»

Наконец среди плотно стоящих стволов появился силуэт стройной блондинки.

– Мон! – крикнула Хелен, сразу выходя из-за моей спины. – Где вы так дол… – она осеклась.

Сперва мне показалось, что Моника в красном спортивном костюме. Но я быстро вспомнил: это Хелен, которая постоянно носила красное и оранжевое, говоря, что эти яркие цвета прекрасно сочетаются с ее рыжей шевелюрой, была сегодня в алом костюме. А Хелен вырядилась в белое… Я еще подумал, не жалко ли ей в светлой одежде в поход идти, я бы тут же испачкался до точки невозврата.

Вопрос. Почему ее велюровый костюм стал красным? Неужели…

– Хелен, иди в палатку! – приказал я. – И не выходи, пока я не скажу!

– Но…

– Живо!

Хелен подчинилась, и я побежал навстречу Монике, которая отчего-то не кричала, не звала на помощь, а просто прорывалась к нам сквозь заросли с округлившимися глазами.

Наконец она вышла на поляну – между нами оставались считанные ярды, – открыла рот, и оттуда струйкой потекла кровь.

Я встал в оцепенении.

– Мон?..

Она протянула руки ко мне будто бы в молитвенном жесте, и в эту секунду из леса ей в затылок прилетело… копье. Оно вышло острием из глазницы, и до моего лица оставалось максимум два фута[1].

Я заорал.

Тело рухнуло мне в ноги.

Хелен ответила криком и палатки, но, слушаясь меня, не вылезла.

Следом из зарослей появился огромный мужик в маске, которую я отчетливо разглядел в бликах костра: на светлом фоне зашитые губы, отрезанный нос, а вместо одного из глаз – черная клякса. Его длинные неряшливые черные волосы падали на маску и голые плечи. Торс весь в шрамах.

Спрашивать «Вы кто?» – как в каком-нибудь фильме наподобие «Пятницы, 13-е» и «Хеллоуин», я, конечно, не стал. А сам он не представился, но как-то предполагалось, что смерть Моники – его рук дело.

Маньяк полез за спину и достал из-за ремня джинсов охотничий нож.

– Хелен! Вылезай из палатки. СЕЙЧАС ЖЕ!

Зазвучала молния.

Увидев нож в руках незнакомца в маске, Хелен завизжала.

Маньяк замахнулся – причем не так, как это делают перед ударом. А так, как это делают перед броском.

– Беги! – скомандовал я девушке и первым бросился в чащобу.

Хелен не отставала: она участвовала в школьной волейбольной команде и всегда была спортивной девушкой.

Возле моего уха дважды что-то просвистело. Сколько ножей у этого урода?! Или это не нож? Увы, не было возможности убедиться, что догадка верна, или опровергнуть ее. Мы просто неслись как полоумные вперед, почти не различая дороги. Не успел я подумать, что сейчас кто-то из нас обязательно упадет – как в фильме, который мы с Хелен вдвоем смотрели на прошлой неделе в кинотеатре, – как она вскрикнула позади.