На перекрестках подземелья

3 глава

Сделав необходимые распоряжения, герцогиня вернулась к супругу. Альфред скорее не спал, а находился в забытьи. Герцогиня обтерла пот с его бледного лица, смочила губы отваром лекарственных трав. На столе нашла карту подземелий замка и при свете свечи начала ее внимательно изучать. Занимавшаяся только детьми, она изрядно попотела, прежде чем пришло понимание стрелок и линий, означающих подземные ходы и переходы. В них было действительно сложно разобраться: их оказалось очень много, они сходились и расходились, пересекались и уходили одни под другие. Просидев над картой несколько часов, женщина определила проходы, по которым можно добраться до Большого винного погреба.

Полгода осады заметно изменили крепость: богатый фруктовый сад спилили на отопление жилых комнат; засохли розы в розарии; во внутреннем дворе не чистили и не мыли лестницы и переходы; на башнях и бастионах виднелись следы крови, хотя их и старались смывать во время дождей и снегопадов; на дальнем дворе все большее место занимало кладбище. Не сновали по двору куры и индюки, не мычали коровы в загоне. Голод начисто вымел живность из крепости, кроме одной отощавшей коровы, нескольких кур и молодой свинюшки. Молоко считалось лекарством для детей и раненых, а куры несли поистине золотые яйца.

С караульни донжона спускался молодой воин. Недавнее ранение сказывалось, он прихрамывал на левую ногу и левую руку поддерживал на широком кожаном поясе. Приятные черты молодого человека несколько старили заметно поседевшие волосы, спускающиеся до плеч и седая, коротко подстриженная, борода. Его статная фигура выделялась на фоне серых стен крепости и навевала надежду на спасение. Если такие воины живы, вера в победу не умерла.

Серые шоссы обтягивали крепкие мышцы на ногах, коричневый котарди[1], с двумя рядами пуговиц, сидел плотно от шеи до ног, подчеркивая линии стройного тела юноши. Капюшон с оплечьем запорошен. Плащ, подбитый замшей, крепко стянутый на плечах завязками, покрытый снегом.

По внутреннему дворику юноша прошел до невысокой двери подвала жилого дома герцогов. В эту дверь заходили и выходили чаще, чем по всей крепости. Еще на верхних ступенях в нос ударил запах крови и застоявшегося вина, с примесью меда и чабреца. Именно такими снадобьями лечили раненных. Воин и сам два месяца назад, шатаясь, вышел из лечебницы на божий свет.

В предместье госпожа Катри слыла известной повитухой и травницей. С приближением крестоносцев, вместе с дочерью Ветой и другими жителями деревни перебралась в замок и сразу попросила обустроить в подвале лечебницу для раненных. За полгода осады многие защитники обрели в ней крестную мать и поднялись на ноги благодаря неустанным заботам пожилой женщины.

Именно в этом подвале воин познакомился с Ветой. Стройная, как тростинка, с глазами, цвета июньского неба и русой косой ниже пояса, она казалась ангелом небесным в наполненном стонами подвале. Ее руки так легко наносили мази на тяжёлые раны, что боль отходила и раненные снова хотели жить, только ради юной феи. Парень влюбился в нее в первый момент прояснения, когда лихорадка после ранения, ломала и корежила его молодой организм. И только нежная прохладная девичья ладонь, прижатая к его воспалённому лбу, снимала боль и жар.

Девушка день и ночь не отходила от парня. Вернула с того света своими стараниями и молитвами.

Любовь вспыхнула внезапно в молодых сердцах и не отпускала. Пока Льерт залечивал раны в подвале, они жили друг другом. Он приподнимал голову и поворачивался, словно чувствовал ее легкую поступь по каменным плитам. Она, сразу определяла, куда перешел Льерт, если нуждалась в его помощи.

Осада каждый день приносила новые страдания и надеяться на далекое счастье не приходилось. Ожидать любимую с охапкой полевых цветов или гулять до утра в день Летнего Солнцестояния не было возможности. Смерть ходила по пятам и пряталась за зубцами башен и бастионов. На вопрос воина: «Выходи за меня», девушка ответила: «Да».

Через месяц, как только Льерт смог ходить и вновь принимать бой на стенах крепости, влюбленных обвенчал раненный священник в церкви замка.

Обряд проходил крайне скромно: святой отец в порванной рясе с перевязанной рукой, проводил венчание, опираясь на алтарь. У жениха отца убили на стене в первый месяц осады, его место на церемонии занял герцог Альфред Гандшрон. У невесты отца в молодости придавило камнем на строительстве замка в соседнем кантоне. Его место занял военачальник Бальтцель. И только матери радовались за счастье детей.

Молодых нарядили в торжественные одежды герцогов, которые носили более века назад. Такие стародавние костюм и платье чудом сохранились в маленьком семейном хранилище прадеда Альфреда. С начала обороны герцоги передали все свои теплые одежды на башни, чтобы защитники и крестьяне, всегда могли одеться теплее или заменить одежду на чистую. Простыни пошли в подвал, на перевязки раненных.

Благодаря стараниям матерей, молодые выглядели празднично, среди всеобщей разрухи. Из Малого винного погреба выкатили бочку вина, докололи раненную лошадь. Хотя веселья и не могло быть, но за несколько месяцев защитники крепости наелись досыта и подкрепили силы крепким вином.

Молодым отвели место для первой брачной ночи в башне донжона, как самом защищенном от нападений и стрел врага. И хотя, на следующее утро молодой муж занял свое место за зубцами парапета южной башни, а юная жена поспешила в подвал к раненным, эта ночь им запомнилась первыми ласками, горячими поцелуями и мягкой герцогской шубой, которую им постелили на брачное ложе.