На перекрестках подземелья

6 глава Новелла 2 Злая любовь герцога Альфреда III Гандшрон

1536 год. Предместье замка Гандшрон на севере Швейцарии.

Поленья в камине ярко горят, огоньки то замирают, то набирают силы, разбрасывая смолянистые искры. Отсветы пламени отражаются на стенах, оббитых дорогими гобеленами, с расписными райскими птицами на виноградных лозах. Высокие конусовидные окна прикрывают тяжелые бархатные шторы цвета темного шоколада. Квадратный балдахин над кроватью, в тон штор, широкими нимфалидами спускается по углам до самого пола. Высокие тюфяки постели прикрыты розовым атласным покрывалом. На круглом столике у окна, накрытом белой кружевной скатертью ручной работы, китайский кофейный сервиз тонкого фарфора. Стол накрыт на двоих, в вазочках варенье и печенье, на блюде – жареная дичь.

У другого открытого окна в высоком мягком кресле восседает полноватая женщина преклонных лет. Тонкая белая сорочка китайского шелка подчеркивает приятные округлости дамы. Высокий лоб, прямые светлые брови, узкие губы и хищный острый нос придают ее лицу выражение зловредной и знающей свое дело хитрой лисы.

Худая невысокая прислуга в годах, укладывала ей волосы в пышную прическу, втыкая множество шпилек с жемчужными бусинами. Ее руки действовали быстро и отточено и голова госпожи, с недлинными и худосочными волосами быстро превращалась в пышную шевелюру. Юбка в красную клетку и белый фартук аккуратно сидели на женщине. Белая рубашка с красной лентой по груди, утянутая корсажем, подчеркивала сохранившееся красивое очертание шеи и плеч прислуги.

- Шибко-то не стягивай, - возмущалась госпожа, - не овцу стрижешь, больно.

- Терпите, ваша милость, - прислуга, за много лет привычная к вечно ворчливой госпоже, особо не испугалась, - чтобы нравиться его светлости, вы должны выглядеть, как настоящая герцогиня. Вам давно пора поменять звание баронесса Магладина Вильстерн на титул герцогини Гандшрон.

- Твои бы слова да Уоли в уши, - баронесса шумно вздохнула, - пока жив старый герцог, его младший брат так и будет довольствоваться старым домом в Ульхреде. Я бывала там несколько раз: потемневшие окна, скрипучие полы, разваливающаяся мебель, вечные сквозняки. Всю ночь по углам сновали крысы, - она приложила свои пухлые руки к лицу, - и не давали спать, я боялась, что они запрыгнут на кровать и покусают нас.

- Не приведи, Господь, - прислуга перекрестилась, - я бы за ночь глаз не сомкнула.

- Я и не спала, - возмущалась баронесса, - а его милость хоть бы что, спал, как младенец. Он всегда говорит, что в Ульхредском сарае чувствует себя лучше, чем в замке Гандшрон.

- Может, старый герцог давит на младшего брата, - прислуга продолжала укладывать волосы госпоже и рассуждать, - а в домике Ульхреда чувствует себя хозяином, ведь и по завещанию отца – это его личный надел. А почему он его не обихаживает? За восемнадцать лет владения, домик можно было превратить во второй замок Гандшрон.

- В том и весь вопрос, Наннели, - тяжело вздохнула баронесса, - старый Альфред III совсем спятил с ума и не выделяет ни гроша на ремонт дома Уоли. Говорит, что младший брат – мужчина и должен уметь сам зарабатывать.

- Но герцоги Гандшрон никогда не занимались торговлей, - Наннели даже остановилась со шпильками во рту, - все доходы замка от виноградников в южных кантонах.

- Это только кажется, - усмехнулась Магладина, - на самом деле у Гандшронов много лесов севернее, две лесопилки, в западных кантонах обширные поля, засеянные добротными сортами пшеницы и просо. На юге помимо виноградников, фруктовые плантации. К украшению царских празднеств каждый год привлекают розарии Гандшронов.

- Никогда бы не подумала, - удивилась Наннели, - что у них развита торговля, столько полей и садов. Кажется, старый герцог никуда не выезжает из замка. Кто же руководит таким большим хозяйством? Его милость Уоли или сыновья Альфреда?

- Сыновья, - утвердительно кивнула Магладина, - его милость Уоли способен только тратить. Он за всю свою жизнь ни разу не был ни на виноградниках, ни на лесопилках. Поэтому Альфред и не жалует младшего брата своим вниманием и не дает ему денег.

- Что же, - Наннели закончила с укладкой волос, - такое положение дел изменить может только женщина. Умная, хитрая и великодушная, как вы госпожа.

- Предлагаешь извести старого герцога? – Магдалина слегка напряглась, - каким образом?

- На празднике винограда он глаз не сводил с одной поселянки. Смазливая мордочка, фигурка и все прочее. Говорят, даже сватался к ней, но она оказалась помолвленной с парнем из этого же предместья. На осеннее равноденствие у них свадьба.

- Намекаешь на возможный разрыв помолвки?

- Герцог пытался и даже задаривал родителей девушки, - Наннели перешла к шкафу с платьями и начала подбирать наряд, подходящий к жемчужинам в волосах госпожи, - но она наотрез отказала герцогу.

- И что?

- Надо внушить герцогу, что он может попытаться еще раз, - Наннели выбрала легкое сиреневое кружевное платье, захватила спрингер с корсетом и поднесла все к креслу, - несговорчивая невеста попытается убежать со своим возлюбленным. Вот тут герцог и возьмет свое. Девушку выкрадут и привезут к нему. Но, она настолько любит своего парня, что скорее умрет, чем согласится отдаться герцогу.

Баронесса встала, помогая прислуге надеть спрингер[1] с широкими боками в каркасе. Нанелли ловко действовала руками, и вскоре баронесса, утянутая корсетом, походила на стройную молодушку. Шелковый белый воротник брыжжи[2], в два ряда белого шелка, набранного складками, завершал образ светской дамы высшего сословия.