На перекрестках подземелья

15 глава

Крестеле долго блуждал по подземным ходам. В фонаре закончилось масло, осталось одна свеча. А входа в камеру к любимой не нашел. От отчаяния, он сел на камни и схватился за голову. Неужели он не найдет Мьели и сам погибнет в подземных лабиринтах? Для сохранения свечей, он пошел по подземелью наощупь. Пройдя два поворота, услышал странный шум, как будто скребли тысячи маленьких коготков по камню. Парень зажег свечу и увидел крысу, бежавшую по полу, в ее лапах застрял пучок светлых волос. Парень метнулся в противоположную сторону и через два поворота увидел страшную картину. Куча крыс копошилась на небольшом бугорке. Он закричал, и грызуны разбежались. Подбежал ближе и увидел свою любимую. Девушка лежала на полу, свернувшись клубочком. На ней мало осталось одежды, на окровавленном теле повсюду зияли глубокие раны, многие покрылись белой гнилью.

Не помня себя, подхватил свою любимую на плечо, и держа высоко свечу, быстро пошел в противоположную сторону, где совсем недавно заметил старые, едва заметные пометки на стенах. Больше часа проплутал парень, пока по заметкам понял, в какой стороне выход. Он принял за свои чьи-то пометки. Еще немного – и долгожданный выход из подземелья. Сзади послышался странный шум. Парень, не оборачиваясь побежал бегом и вскоре увидел дневной свет в проеме. Шум позади усиливался и оглянувшись, он увидел волну воды, несущуюся по подземелью на него. А навстречу, ему неслась вторая волна. Еще немного, они сомкнутся и поглотят их обоих. Но, спасительный просвет совсем рядом. Несколько шагов и волна вынесла парня с ношей на руках из мрачного подземелья. При этом сила воды сдвинула булыжник в проходе и дверь захлопнулась за его спиной.

Крестеле с Мьели на руках отдышался в зарослях. Высокие деревья и густой кустарник скрывали тайный вход и двух беглецов. Холодная вода привела девушку в чувство, она попыталась открыть глаза, но не смогла. Лишь еле слышно застонала. Крестеле заплакал от счастья. Его Мьели, его любимая жива. Пусть ее тело изгрызено, главное, она на его руках. Они уедут как можно дальше от этого страшного замка и будут жить тихой спокойной жизнью. Он покрывал ее окровавленное лицо поцелуями. Прижимал к себе и молил Господа, чтобы вернул безвинно пострадавшую к жизни.

Поздним вечером мимо зарослей медленно проехала повозка. Под нависшим деревом старец тихо покашлял и Крестеле спешно запрыгнул в повозку, бережно укладывая рядом с собой драгоценную ношу. Возница быстро накрыл их соломой и попоной сверху.

Шум, а за ним и гул сдавливал лоб и затылок, не давал двигать глазами и менять положение головы. Все же он набрался сил и медленно повернул голову, пытаясь открыть глаза. Сквозь пелену, смутно видны привычные покои, огонь в камине, приспущенные шторы. До его слуха донесся шепот.

- Ваша милость, - голос военачальника доносился глухо, - монсеньор совсем плох. Несколько дней в подземелье. Мужайтесь. И еще, - голос совсем еле слышен, - в бреду он повторял, что эта простолюдинка прокляла ваш род. Так и кричал: «Молчи, не проклинай. Я один отвечу». Сами понимаете, проклятие может пасть на семь поколений. Остерегайтесь, ваша милость, берегите себя, супругу и детей.

- Ее не нашли? - спросил сын герцога, - даже костей?

- Его светлость не закрыл дверь, когда уходил из камеры, сильный поток воды вынес ее кости из подземелья в реку.

- Ему скажем, что схоронили, как положено христианке, - голос сына наливался злобой, - если выживет, на любой могиле напишем ее имя.

При этих словах, в памяти герцога всплыли жуткие моменты в подземелье: вонь, сверканье алчных крысиных глаз, девушка в кровоподтеках и ранах, ее мутный взгляд, злорадная улыбка и слова проклятья из пересохших губ. Его метания по подземелью, камень на ромашковом поле и отец. Герцог непроизвольно дернул руками в поисках камня и застонал от понимания, что вместо камня был рычаг башни с водой. Это означало конец всему: Мьели, его страданиям, его любви, и скорее всего, жизни.

- Слава всевышнему, очнулся, - шаги военачальника приблизились и дыхание почувствовалось совсем рядом, - ваша светлость, сколько дней искали вас в подземельях, ждали, когда вода сойдет. Думали, утоп. Господь спас, выше на ступеньках лежали, по пояс только намокли. А сколько крыс-то из подземелья вынеслось, тьма тьмущая.

У герцога при этих словах сдавило грудь и пересохло в горле. Он знаком показал, чтобы поднесли воды.

- Что с ней? - медленно произнес герцог, когда освежил горло.

- Схоронили, - тяжелый вздох слуги, - на кладбище в деревне, как положено христианке. Упокой бог ее душу, - он перекрестился.

- Позови сына, - проговорил герцог, - сказать хочу.

- Я здесь, ваша светлость, - старший сын Альфред IV, склонился над умирающим отцом.

- Пора, - с трудом выговорил герцог, - не жить мне без нее. Тебе передаю правление замком. Подай руку.

Сын подал руку, и отец вцепился крючковатыми пальцами.

- Приказываю и прошу выполнить мою последнюю волю. Поставить памятник на ее могиле и нарисовать большой портрет: она в голубом платье и венком из ромашек на голове на зеленом поле. Повесить портрет в большом зале, рядом с моим. Обещай выполнить.

- Да, ваша светлость, - сын, кусая губы от негодования, согласился, - обещаю.

- Я иду к ней, на ромашковое поле, - произнес последние слова Альфред III.