На перекрестках подземелья

17 глава

Тревоги добавил разговор на кухне, который случайно услышала Розель, придя узнать о готовности блюд к обеду. Работницы кухни одевались одинаково, эту моду завела Розель с молоду: коричневые юбки, бежевые фартуки, белые рубашки с коричневой шнуровкой, черные замшевые корсажи. Герцогиня считала, что порядок на кухне должен начинаться с кухарок.

- Госпожа совсем сама не своя, - говорила молодая кухарка, ощипывая гуся. Пух налипал на ее одежду, но она на это не обращала внимания, - как тень бродит по замку. Ночью случайно встретила ее на лестнице в большой зал со свечой в руках, еле сдержалась, чтоб не вскрикнуть от страха. В белой рубашке, с распущенными волосами – истинно смертушка. Боле стараюсь по ночам не ходить.

- Ежели считать от Альфреда III, их поколение восьмым по счету выходит, - еле выговорила сверхполная повариха, с вечно набитым ртом любимыми медовыми вафлями, - четверо детишек народились здоровыми, все выросли. Не сравнить с прошлыми поколениями: детишек рождалось по многу, но все хилые, до десяти годков аккурат выживали по одному, либо по двое. До женитьбы не все дотягивали. Говорят, пятый или шестой Альфред дальнего родственника в наследники определял, но и это не помогло. Проклятие той простолюдинки, невинно убиенной в подземелье, царствие ей небесное, спаси, Господи, - повариха быстро перекрестилась, - сильнее сильного оказалось.

- Говорят, ее там всю крысы изгрызли, - кухарка добавила приглушенно, - поэтому он ее и утопил. И сам чуть не утоп. В ту же ночь помер, царствие ему небесное, Матерь пречистая, - кухарка тоже не преминула перекреститься, отчего гусиный пух разлетелся далеко по кухне, - и с головой у него нехорошо сделалась. «Пойду, - говорит, - к ней на ромашковое поле». Вот уж скоко столетий ромашки те аукаются.

- Госпожа боится, кабы чего не вышло на чужбине-то, - повариха, причмокивая, пробовала жаркое, - соли надобно добавить. Молодые, беззаботные. При отце то в замке, по струнке бы ходили, боевые науки изучали, а там, за глазами. Прусаки тоже ухари, поймут, что богатенькие и начнут денежки из них потягивать. Кабы в долги не затянули, а то и всего замка не хватит за обучение ихнее расплачиваться.

- Или, не приведи господи, - кухарка принялась потрошить ощипанного гуся, - девок бы каких им не подсунули гулящих. Любовь молодых сразу сгубить может, - при этом у нее из руки выскользнул нож и звонко ударился о плиты пола – спаси, Господи, молодых господ от беды.

При звоне упавшего ножа, герцогиня вздрогнула и забежала на кухню с широко раскрытыми глазами, полными ужаса. Работницы кухни, напуганные резким появлением хозяйки, не знали, как спрятаться. А кухарка, с перепуга, еще и уронила злосчастного гуся на пол. Обрадовавшись этому, она резко опустилась под стол и укрылась за огромную корзину с пухом.

- Обед через час подавать, - смогла выдавить из себя, объятая трепетом от услышанного, герцогиня, - поторопитесь, его светлость приехали с охоты и незамедлительно потребуют накрыть стол.

- Да, госпожа, - повариха от страха вместо соли сыпанула в котел сахара, - не извольте беспокоиться, - и чтобы еще не сболтнуть лишнего, сунула в рот очередную медовую вафлю.

Розель, комкая в руках шелковый платочек, не понимая, что делает, постояла с минуту на середине кухни, и подбирая рукой подол платья, стараясь не задеть свежеиспеченные булочки на листе, выскочила прочь. С полными слез глазами, она прибежала в свои покои и долго рыдала на кровати. Успокоилась, когда прислуга, с трудом разыскав ее, сообщила, что стол в Большом зале накрыт, гости ожидают и его светлость приказал супруге без промедления спуститься.

- Подай воды умыться, - глухим голосом произнесла герцогиня, засовывая разлохмаченные волосы под чепчик, - и передай его светлости, что я скоро буду.

В очередной раз она заставила себя надеть маску приличия, спуститься в зал и быть приветливой к гостям и Альфреду X. Но, за напускным спокойствием пряталась нарастающая нетерпимость к супругу, насильно оторвавшему от нее сыновей. Герцогиня смотрела на молодых юношей в зале, отцы которых гордились успехами отпрысков в стрельбе из лука и арбалета. Юные графы и герцоги хвалились умением виртуозно скакать на конях по горным кручам. И только ее сыновей не было на этих застольях, они томились на чужбине одинокие и никому не нужные. Их места за столом заняли сыновья графа Кальдегранде, того самого, со спора которого ее дорогие Оурс и Ягли отбыли в далекую Пруссию. Она принимала их отъезд, как изгнание.

- Читала книгу про пиратов – лихих морских разбойников? – спрашивал Бальдерик, запрыгивая на верхнюю ступеньку лестницы, ведущую к восточному бастиону, - они одним ударом шпаги убивали работорговцев, торгующих неграми из Африки, - при этом, мальчуган сделал выпад вперед и показал, как пираты кололи своих врагов, - и как бы их не ловили, морские разбойники ловко уходили от преследователей.

Мальчуган в тринадцать лет выглядел старше своих лет, видимо, из-за высокого роста. Госпожа Эшенбех в единственном сыне души не чаяла, одевала по последней моде. Высокий воротник белой рубашки, искусно накрахмаленный, выделял загорелую шею. Серые панталоны, аккуратно заправленные в светло коричневые сапоги, прекрасно гармонировали с темно серым жилетом поверх рубашки. Сверху все это великолепие довершал черный фрак.

- А сколько они убили простых моряков с торговых кораблей? – Элсбет, следуя за дружком шаг в шаг, старалась показать, что разбирается в пиратах не хуже, - утопили этих же негров? А безвинные лошади, обезьяны, попугаи, и, даже, крокодилы, почившие в пучине Нептуна во время пиратских налетов? Пираты –вред и горе на морях.