На перекрестках подземелья

18 глава 1820 год замок Гандшрон на севере Швейцарии

Городок у стен замка разрастался. Не более века назад, вокруг крепости простирались поля и пастбища, уходящие вдоль реки до подножия гор. Лет пятьдесят тому, как под крепостью начали селиться ремесленники и скотоводы. Герцог Альфред IX продал земли состоятельному графу из южного кантона, в обмен на виноградники. Значительно расширил винный погреб, добавил бочек. Вино герцогов Гандшрон славилось далеко за пределами горной страны.

Герцог Альфред X, с высоты окна своего кабинета, смотрел на дома, лавки, расползающиеся вдоль кривых улиц городка. Обращенные торцом к улице, с аркадами в первом этаже дома зажиточных горожан выделялись среди общих построек. Пристань на реке появилась совсем недавно, и уже обустроилась рядами складов и деревянных сходней. За пристанью выделялись кожевенные и шерстобитные мастерские. Ров вокруг замка почти сравнялся, и вода из него утекла в реку.

Перед воротами крепости разместилась широкая городская площадь, обрамленная зданиями ратуши и местного суда. До уровня крепостных стен возвысились купола церкви Святого Петра, расположенной напротив центрального въезда в замок. С донжона хорошо просматривались: трехнефная базилика, скульптуры башен, широкий церковный двор, домик священника и приходская школа с библиотекой. Между городскими службами ютились лавки продавцов вареных и жареных желудей, всевозможных сыров, запеченной птицы, мясных колбас, пекарни и пряничные.

Город рос, богател, расширялся. Альфред X cо стен и башен замка следил за появлением новых лавок и богатых домов местных торговцев. В душе он смеялся над тщедушными горожанами, прекрасно понимая, что им, всем вместе взятым, далеко до его герцогского титула, размаха владений, казны. Хотя последняя, с расходами на обучение сыновей, совсем обнищала, но на внешнем виде замка это не отражалось. Он все также нависал громадиной над городком, его башни и донжон далеко виднелись с холмов и дороги.

Альфред X тяжелыми шагами мерил свой кабинет. Многолетняя привычка помогала думать и приводить мысли в порядок. Несколько раз он зажимал голову руками, склонялся над столом, перебирал бумаги, беззвучно шевелил губами, писал письма и снова смотрел в окно.

По природе, не из полных, герцог сильно похудел и осунулся. В некогда веселых светло-карих глазах, появился желтый отлив, как у орла-стервятника. За последние годы лицо избороздили глубокие морщины, нос заострился и превратился в орлиный, губы втянулись. На шее повисла складками дряблая кожа. Пышные каштановые волосы и короткая острая бородка заметно посеребрились. Альфред редко надевал фрак, в основном обходился брюками, с матерчатыми лампасами, белоснежной рубашкой и жилетом. Всего месяц назад, в начале осени, ему исполнилось пятьдесят. Знатные вельможи в его лета били зверя на охоте, гарцевали на лощадях, дрались на дуэлях, купались в дорогих винах. А он непрестанно думал о способах пополнения казны.

Отправляя сыновей в Пруссию, Альфред X не предполагал, что настолько разорится. Сыновья совсем не занимались владением, купленным отцом в Берлине, и через год заявили, что у дома обвалилась крыша, конюшня пострадала в пожаре, красавец-жеребец сломал ногу и его пришлось доколоть. Отец выделил деньги на ремонт, и каждый месяц отсылал приличную сумму на проживание. Для сдачи экзаменов сыновья просили деньги на подарки преподавателям. Для ухаживания за девушками требовались средства на модную одежду и свидания, подношения родителям избранниц. С каждым приездом сыновей расходы увеличивались. Два года назад старший Оурс сообщил о своем намерении жениться на девушке из знатного рода. Альфред справил пышную свадьбу и купил сыну небольшое поместье в пригороде Берлина. Для этого он продал виноградники и увеличил поборы с крестьян в поместьях.

На этом отец рассчитывал закончить помогать сыновьям. Старший, окончив юридический факультет, занял место судьи в небольшом городке Пруссии. Отец преподнес дорогой подарок властям города, чтобы устроить Оурса на теплое место. И очень гордился этим.

Младший сын изъявил желание учиться дальше, чтобы в дальнейшем трудиться преподавателем в университете. Отец поддержал его и думал, где найти деньги на продолжение обучения Ягли.

Занятый беспрестанным поиском денег, герцог не заметил, как выросли дочери. И только этим летом обратил на них пристальное внимание.

Хермели с детства возилась с цветочными клумбами в замке: сама копала землю, носила воду в ведрах для полива, сажала цветы, полола сорняки. К восемнадцати годам девушка казалась старше своих лет, часто носила фартук и подтыкала его за пояс, как простолюдинка. Легко заменяя уроки чтения на занятия любимыми розами и маками, молодая герцогиня не обращала внимание на жесткие руки, загорелое лицо и грязные ноги. Не смотря на копание в земле и постоянное общение со слугами, врожденное благородство чувствовалось во всех ее манерах. Переняв внешность и характер отца, Хермели на все имела собственное критичное мнение и всегда доводила начатые дела до благополучного завершения.

Высокая, стройная, как стебелек, выращенного ее мака, Хермели ступала легко и быстро. Она постоянно торопилась выполнить все, что сама себе наметила. Ее белое с красными рюшами или красное, с белыми рюшами платья, мелькали по двору и покоям замка. По матушкиному манеру, девушка носила свободные платья с высокой талией, не стесняющие движения. Открытые карие глаза, прямой нос и пухловатые губы, завитки каштановых волос, переходящие в густые вьющиеся косы, довершали образ молодой герцогини, совсем не похожий на вычурных девиц из знатных сословий.