На перекрестках подземелья

20 глава

Город готовился к Рождеству. Улицы очищали от снега, дома украшали яркими бумажными игрушками. Извозчики навешивали на повозки цветные фонарики. Владельцы лавок откладывали небольшие подарки бедноте и детям, чтобы в рождественский сочельник побольше совершить добрых дел.

На рождество в большом зале замка намечался праздничный бал. Герцог пригласил много гостей, а главное – судью из северного кантона графа Грюмьер. Граф всю жизнь отдал судейскому делу и не завел семьи, но зато нажил достаточный капитал. На праздник сбора винограда он проезжал в крепость прикупить вина и увидел младшую дочь герцога.

Последующее предложение судьи Грюмьер и приличный подарок за руку юной герцогини, спасало финансовое положение герцогства. Судьба Элсбет была решена. До момента обручения, Альфред X просил судью не оглашать их договор. Предложил сделать это на рождественском балу, за три дня до свадьбы.

Госпожа Розель не знала о намерениях супруга, но чувствовала, что затевается нехорошее. Герцогиня в письмах сыновьям пыталась понять, к чему ей готовиться. После свадьбы Оурса пришло недолгое успокоение. Вроде бы все складывалось удачно, сыновья закончили обучение и успешно устраивали свое будущее. О ежегодном уменьшении запасов в кладовых замка герцогиня знала и понимала, что дела герцогства совсем плохи. Она пыталась поговорить с супругом, но получив грозный отпор, замолчала.

На бал герцог заказал роскошные наряды для всего семейства из Парижа. Ему хотелось показать ненавистному графу Кальдегранде, что герцогство процветает. Сыновья закончили обучение и стали уважаемыми людьми в Пруссии. Многолетний спор выигран!

Элсбет в темно-вишневом платье, с короткими пышными рукавами с белой оторочкой в цвет белой атласной ленте под грудью и белыми жемчужинами в волосах заняла место на верхней лестнице, с которой хорошо просматривался центральный вход в замок. Именно сюда должны войти госпожа Эшенбех с сыном. Но, гости входили и входили, а парень с матушкой не появлялись. В глазах пестрело от пышных рукавов, высоких талий, черных фраков. Руки девушки дрожали, она нервно теребила маленький посеребренный веер. Когда прием гостей закончился, девушка нашла управляющего, чтобы узнать, почему не приехали графы Эшенбех. Но, управляющий балом не смог ничего внятного пояснить, как только то, что герцог Альфред самолично составлял список приглашенных. Выяснить дальнейшее, девушка не успела, объявили начало бала.

Большой зал залит светом тысячей свечей, отражающихся в искусных хрустальных люстрах и позолоченных подсвечниках. Огромные портреты на стенах зала повторялись в таких же огромных зеркалах, встроенных в стены напротив, создавая иллюзию движения. Герои портретов, казалось, оживали и встречали гостей. Дорогая мебель отсвечивалась в отполированных паркетных полах. Слуги, в белоснежных ливреях, разносили хрустальные бокалы с лучшим двухсотлетним вином.

Музыканты, специально приехавшие из Италии, изощрялись в мастерстве и виртуозности, заставляя приглашенных исполнять один танец за другим. Гости веселились, танцевали, отдыхали в специально обустроенных беседках и террасах.

Торжественная часть началась за столом в малом каминном зале. Герцог поднялся с позолоченным бокалом вина в руке. Разговоры прекратились, воцарилась тишина. Альфред, казалось, помолодел, желтизна в глазах спряталась под ресницами, морщины на шее закрывал высокий кружевной платок. Светлые брюки с темными лампасами, исключительной белизны рубашка с золотыми пуговицами, дорогой черный бархатный фрак, позолоченная лента, увешанная наградными знаками от самого короля, придавали герцогу настолько величественный вид, что казалось, он выиграл великую победу в самой продолжительной мировой войне.

- Друзья, - пафосно начал речь Альфред X, - несколько лет назад, произошел небезызвестный спор между мной и уважаемым лордом Кальдегранде. Немало воды утекло в нашей реке с того дня, и сегодня, я могу уверенно сказать, что мои сыновья Оурс и Ягли успешно закончили обучение в Берлинском университете на юридическом отделении. Старший Оурс Альфред Гандшрон занимает место судьи в Берлинском городском суде. Младший Ягли Альфред Гандшрон продолжает образование на профессора юридических наук Берлинского университета. Директор университета возлагает на Ягли большие надежды. Я горжусь своими сыновьями и уверенно могу сказать, что они стали самыми образованными в нашем кантоне, можно утверждать, во всей северной Швейцарии. Признайте, уважаемый, лорд Кальдегранде, что вы проиграли!

Гости уставились на приземистого графа. Ему ничего не оставалось, как встать, и подумав, серьезно произнести.

- Могу признать вашу правоту, ваша светлость, - кивком головы он показал признание своего поражения, - но, окончательно нас рассудит время. Я пью этот бокал за вас.

Он выпил бокал залпом и сел на свое место. Взоры вновь обратились на герцога.

- Я хочу объявить еще одну радостную новость, - герцог вновь наполнил свой бокал, - моя дочь, моя дорогая и любимая Элсбет, удостоилась великой чести. Ее руки попросил наш очень уважаемый гость из северного кантона - граф Грюмьер.

За столом наступила гробовая тишина. Судья Грюмьер, убеленный сединами, невысокий и круглый, как шар, шумно расстегнув фрак, с большим трудом поднялся и взяв в руку бокал, произнес.

- Ваша светлость, благодарю вас, о таком подарке я и не мог мечтать, - он вперил свой взгляд в смертельно побледневшую невесту, - клятвенно заверяю, что буду любить и оберегать уважаемую Элсбет, пока бьется мое сердце.