На перекрестках подземелья

22 глава 1822 год замок Гандшрон на севере Швейцарии

Лето в этом году выдалось на редкость теплым. Как стаяли снега, зарядили проливные дожди и шли, не переставая до начала лета. Травы поднялись в пояс, ветви деревьев опускались до земли под тяжестью ядреных зеленых листьев, папоротники выросли настолько высокими, что скрывали людей и скот. Разлившиеся реки заполнили низины и старицы. Рыба ярилась настолько, что ловилась практически голыми руками. Утки, гуси растили многочисленное потомство, удачно пряча его в высокой непроходимой осоке. Пастухи окружали стада собаками, в страхе нападения зверей из зарослей.

С первыми летними днями началась жара, не привычная для городка. После заката, когда солнце скрывалось за башнями замка, духота в домах не спадала, окна на ночь не закрывались. Утренняя прохлада несколько снижала зной, осаждаясь на листьях, траве, крышах домов и мостовой сверкающими каплями росы. Молодежь предместья навадилась купаться в излучине реки, заросшей столетними каштанами и дубами. В их широких тенистых ветвях можно укрыться от случайных глаз, искупаться в теплой речной воде и понежиться на жарком солнышке.

Герцогиня заметно сдала за последние два года. Вокруг глаз залегла сетка морщин, щеки обвисли, зелень в глазах напоминала стоячее болото. В волосах появились седые пряди и, с каждым днем, она замечала их все больше и больше.

Страшное замужество младшей дочери чуть не привело ее к помешательству. Неделю, убитая горем, мать не выходила из покоев. Не могла видеть Альфреда, переносить его голос. Ее коробило от одного его взгляда и вида. Розель каждый день писала дочери, но не получала ответа. А через месяц одно из писем, Хермели случайно увидела в куче сжигаемого мусора на дальнем дворе и принесла матери. Розель поняла, что герцог не допустит переписки с бедняжкой. Через полгода, Розель пересилила себя и зашла в кабинет к супругу, попросить разрешения навестить младшую дочь. На что получила отказ. Герцог надменным голосом уведомил, что часто заезжает к Элсбет. Дочь с судьей живут хорошо и не нуждаются в нежеланных гостях. Розель ничего не оставалось, как выйти и проплакать всю ночь.

Частые отъезды Альфреда, теперь радовали, без него Розель свободнее чувствовала себя в замке, легче дышала и меньше лила слезы. Единственным утешением для нее оставалась старшая дочь. Герцогиня старалась как можно больше времени проводить с ней. Интересовалась цветниками, заходила каждый вечер поговорить в ее покои, вместе обедали и ужинали.

Яркие цвета перестали радовать Розель. Она носила строгие платья серых и темных тонов, с глухими воротниками, с черными лентами под грудью, окаймляющими высокую талию. Герцог совсем не выделял денег на одежду, приходилось беречь и носить платья подолгу.

Стены крепости настолько накалялись за день, что зной в покоях не давал заснуть до утра. В виду отъезда Альфреда X, Розель со старшей дочерью завтракали, обедали и ужинали на верхней террасе. С высоты жилого дома открывался прекрасный вид на окрестности, городок, речку и дальние горы. С разливов реки долетал прохладный ветер и немного освежал.

- Матушка, - Хермели рассматривала компании горожан, спешащие к реке и обратно, - куда они ходят? И возвращаются всегда веселые, поют и пляшут?

Хермели в старом розовом платье, с алой лентой по вырезу и высокой талии, казалась воплощением идеала честности и порядочности. Ее худые натруженные руки, обтянутые узкими рукавами, переходящими на плечах в фонарики, выдавали в ней скорее прислугу, чем госпожу.

- Купаться на реку, - Розель разливала чай по чашкам, - по ее берегам дубы и каштаны разрослись в сплошные заросли, и создали много укромных мест, где можно раздеться, искупаться и выйти на берег незамеченным. Продолжительная жара толкает людей искать способы освежиться.

- Я слышала о дубовой роще на рынке, - задумчиво проговорила девушка, размешивая ложечкой мед в кружке, - когда покупала семена роз для цветников.

- Ты такая молодец, моя девочка, - произнесла Розель, ласково поглаживая руку дочери, - целыми днями занимаешься цветами. Наш мрачный замок, благодаря тебе, превратился в цветущую лесную поляну. Я переживаю, что ты ходишь одна на рынок, и одеваешься, как простолюдинка.

- Так мне легче общаться с торговками, - Хермели грустно посмотрела в сторону реки, - нас не любят в народе. Тяжело слышать плохие слова об отце, - девушка сдержала слезы, чтобы не расстраивать мать, и улыбнулась, - а так, меня считают ровней, много рассказывают о цветах и даже, продают дешевле. Я всегда выхожу со стороны кухни не замеченной. Разросшийся дуб скрывает потайной ход от улицы. После свадьбы Элсбет, в замке кругом тоска, а в народе весело. Хоть они и бедные, но часто смеются, поют песни и танцуют.

- Ты права, - Розель тяжело вздохнула, - в замке последний бал проводили в день помолвки Элсбет. С того страшного вечера, я перестала любить Рождество. Хочу еще раз просить его светлость, когда он вернется из поездки, разрешить нам съездить к Элсбет. Ты поедешь со мной?

- Конечно, матушка, - девушка постаралась улыбнуться, - я очень скучаю по сестре. С ней было хорошо и весело, а сейчас я одна, поэтому и ухаживаю за цветами с утроенной силой. Я так люблю свои белые розы и красные маки.

- Почему именно эти цветы ты выращиваешь в цветниках?

- Белые розы - символ чистой и верной любви, а красные маки – несут в себе вечную память и воскрешение, - ответила Хермели, - я хочу выйти замуж по настоящей чистой любви, чтобы мы с супругом пронесли ее через всю нашу жизнь, и наши дети помнили о ней.