На перекрестках подземелья

23 глава

Проходами подземелий девушка начала пользоваться после свадьбы младшей сестры. Хермели понимала, что отец может и с ней так же поступить, и начала искать пути спасения. С детства ее пугали отправить в подземелья за непослушание на съедение огромным крысам и страшным чудовищам. Она знала несколько входов в подвалы из кухни, конюшни и южной башни. С рождества девушка незаметно и тщательно обследовала комнаты в замке и нашла явные признаки встроенных механизмов, которые открывали проходы в подземелье. Несколько ночей подряд она искала такой проход и из своей комнаты, пальцами прощупывала каждый дюйм стен и пола, и когда совсем отчаялась, поняла, что надо зажечь свечу. И нашла. Сразу за камином открывался проход нажатием на один из листиков дубового венка, украшающего каминную полку. Видимо, этот проход давно никто не открывал, потому что механизм срабатывал лишь наполовину. Девушка тайно ото всех покупала масло на рынке и заливала механизм, протирала каждую деталь и наконец открыла проход полностью. К своему удивлению, у самого прохода в подземелье она обнаружила несколько старых факелов, которые хорошо горели и помогали изучать подземные коридоры.

Карта подземелий хранилась у отца в кабинете, да, Хермели и никогда бы не спросила про нее даже у матери, в страхе раскрытия своих поисков. Почти каждую ночь девушка изучала потайные ходы и поняла, насколько их много под замком: одни высокие и свободные, другие низкие и узкие, встречались даже такие, передвигаться по которым нужно было ползком. Девушка рисовала свою карту, отмечала на ней повороты, перекрестки и старалась найти выход за стены замка. Разбивая цветники, ей всегда требовались веревки, колышки, для отпугивания птиц она применяла вонючие жидкости. Никто не интересовался, сколько ей нужно веревок, она просто брала их в кладовой и тайно проносила в подземелье. Веревками она отмечала пройденные пути, вонью отпугивала крыс. И только поздней весной ей удалось выбраться из замка у южной башни. Постепенно, она хорошо запомнила этот проход, но тщательно скрывала свои познания.

Тем более, при бытности Альфреда X, по подземельям ходить было запрещено под страхом смертной казни. И сам герцог не любил подвалы и практически никогда туда не спускался. Поэтому изысканиям Хермели никто не мешал.

Обычно, на рынок она выходила через кухню, откуда вел короткий коридор за стены замка. Но, кухня располагалась в подвале жилого дома, в коридорах стояла охрана и, и в случае опасности, пройти из своей комнаты до кухни незамеченной было невозможно. К ее дневным посещениям рынка в замке привыкли и не обращали внимания.

На улице светило яркое летнее солнце, каменная мостовая, не успевшая накалиться, слегка парила. Деревья и травы по сторонам, покрытые толстым слоем пыли, отдыхали в короткой утренней прохладе. Листья жадно впитывали грязную росу, стараясь не потерять ни единой капельки живительной влаги. У домов пестрели цветы, переливаясь всеми цветами радуги. В воздухе чувствовались запахи ромашки и чабреца, с гор примешивались горчинки багульника, с реки и стариц долетала примесь ряски и тины. Уставшие от жары птицы прятались в кронах деревьев и не заводили свои утренние песни. Собаки, находили спасение в канавах, в тени домов и сараев рыли ямы, залезали в них на весь день и нежились в прохладной земле. Пыль от проезжающих экипажей и повозок поднималась сплошной стеной и долго не оседала, летая в стоячем горячем воздухе.

Хермели в простой одежде чувствовала себя легко, ей хотелось улыбаться всем встречным и людям, и собакам. Жизнь вне стен замка вселяла ей надежду на счастливое будущее. Легкой походкой она быстро дошла до рыночной площади, купила нужные ей семена и отростки, удобно разместила их в плетеной корзине. И непроизвольно пошла по рядам ниже к реке, где торговали рыбой с дальних больших озер. Торговцы наперебой нахваливали окуня и сига, предлагали щук и гольцов по два- три ярда в длину, что и сильный мужчина не мог унести в одной корзине. Девушка не слушала, рассматривала рыбу и медленно продолжала идти по ряду, чтобы снова увидеть его. Высокого молодого рыбака, чье загорелое лицо запало у нее в сердце несколько дней назад.

В то утро, кухарка попросила ее узнать, когда привезут свежего сига с Женевского озера, которого очень любила герцогиня, особенного запеченного в сливках с южными специями. Девушка долго ходила по рядам, и, наконец, нашла, именно свежего крупного сига, как любит матушка. Рыбой торговал красивый молодой человек с, загоревшим от речного ветра, лицом. Пока он заворачивал и укладывал рыбу в корзину, стараясь не повредить сеянцы роз, Хермели успела заметить, как перекатываются мускулы на его руках, как легко он подхватил увесистую корзинку. А когда она подавала ему деньги, легкий румянец проступил через загар на его молодом лице. Серые, в крапинку, глаза в светлых ресницах, приветливо улыбались, четко очерченные выгоревшие на солнце брови, смущаясь, хмурились. Как ни придавал рыбак своему лицу мужественности, немного вздернутый нос и розовые губы, выдавали общительность и доброту. Парень оказался на удивление услужлив, вызвался сам донести тяжелую корзину до дома покупательницы.

Темно-коричные бриджи и светло желтая полотняная хиртемли[1], удачно подчеркивали его сильные ноги и могучие плечи. Красный жилет, украшенный вышитыми белыми цветами, нарочито расстегнутый, показывал крепления из серебряные пластин в виде рыбок. На поясе красовались подвешенные часы с серебряной цепочкой и подвесками, с такими же серебряными рыбками. К красному канту на соломенном канотье на голове, приколоты такие рыбки, что и на поясе. Из-под канотье выбивались пряди светло-русых волос. Весь облик парня говорил, что он рыбак в пятом поколении.