На перекрёстке миров

Глава 2. Библиотека

— Помоги мне, пожалуйста! — голос со звоном отдавался в ушах, когда Антон открыл глаза. Опять этот сон. Никуда от него не деться... Никуда не убежать от самого себя и своей памяти...

— Помоги мне, пожалуйста! — и огромные серые глаза, полные страха, такие же, как и у мамы, но только ещё больше. И руки, протянутые к нему с какой-то бесконечной надеждой. Он закрывал глаза и снова видел всё это. Его сестра. На тот момент у них ведь никого уже не было кроме друг друга. Ему только наступило 13, а ей было уже почти 6. И они уже пол года как были одни. А он обещал хранить её лучше всех. Что же понесло их в этот день на реку? Ну да, она же хотела посмотреть на облака над рекой.

В тот день они были особенно пушистые. Вместе с мартовским свежим ветром они летели по небу, как на крыльях. Как огромные пушистые паруса невидимых кораблей. Над рекой же всегда был самый красивый вид на небо. Его не затеняли дома и деревья, и оно растекалось над головой во всей своей красе, отражаясь ещё раз водами реки... Только в этот раз оно нигде не отражалось. Река всё ещё была скована белым панцирем, казавшимся на вид таким прочным...

Антон снова открыл глаза. Ещё даже не взошло солнце. В окно светил фонарь стоянки, в окне напротив легонько качались занавески. А тогда ветер вздувал пальто Настасьи красным колокольчиком. Она бежала и смеялась, бежала и смеялась, и смех её рассыпался вокруг невидимыми льдинками, отражаясь от окон домов, звенел в ушах так же, как теперь там звенит её последний крик...

— Антон, пожалуйста... Помоги мне!

Он снова забылся, прикрыл глаза на какое-то мгновение, и вот — яркий белый лёд, ярко-голубое небо и счастливая Настасья бежит прямо через реку.

— Антон, а Антон!.. Уже весна, когда же будут льдины?

— Скоро, Настенька, скоро... — и зачем он остался на берегу — зачем не побежал следом?

— А тут рыбу ловят! Да, ведь ловят же? — её звонкий голос слышен почти с центра реки.

— Настасья, возвращайся! Нечего там бродить! — вот знал же, чего не защитил?

— Иду, иду, сейчас, я жду, когда приплывёт рыба. У меня хлебушек, сейчас, Антон, я скоро! — Настасья наклоняется над воронкой всё ниже, а он всё ждёт её на берегу. Как в забытьи глядит в пушистые стремительные тучи над рекою, на что-то тёмное, что движется с другого берега реки, ширится, идёт сюда... И в какое-то мгновение понимает, что это... Ледяная вода. Лёд тронулся. А Настасья прямо на его пути, возле рыбацкой полыньи ждёт свою рыбу.

— Настя, беги сюда!!! — его голос рвётся от страха на какой-то хрип. — Быстрее, пожалуйста, беги сюда!

Она поднимает голову:

— Почему, Антоша?

И тут трещина расходится почти у неё под ногами — от полыньи до самой тёмной воды. Настасья прижимает руки к глазам, прячет лицо, и так жалобно кричит уже:

— Антоша, я боюсь, забери меня отсюда!

А он бежит к ней с этой стороны, бежит, и не успевает... Вторая, а затем и третья трещина отсекают её от него.

— Не бойся, Настасья, я иду, я уже почти рядом! Не бойся, Настенька, не бойся...

Тёмная ледяная вода... Красное пальто и светлые волосы, которые он искал среди этой темноты, красные отблески перед глазами и белый потолок общей палаты... Стоны вокруг и крик в голове, который просит его помощи... И опять темнота. Он хотел бы сам умереть тогда, умереть от того несчастного воспаления лёгких, или подо льдом, или от голода... Но он жил. Зачем-то жил. Куда-то шёл. Выбирался из тьмы. Вот и сейчас он усилием воли отогнал от себя темноту этой ночи и дальше смотрел только на восток. Было холодно и серо. Звёзды гасли одна за другой, и тихо-тихо разгоралось зарево нового дня. Почти прозрачный нежный рассвет. На что ему теперь надеяться? Чего ждать и во что верить? И главное: ради кого жить? Ведь жизнь просто так — она бессмысленна. И обретает смысл только тогда, когда отдаёшь её. Кому-то. Или чему-то.

Внезапно в его памяти всплыли зелёно-голубые глаза, тонкие пальцы, сжимающие книгу... А не сходить ли в библиотеку? Внезапное решение переросло в уверенность, и, передав ключи от стоянки дневному напарнику, вместе с первыми утренними лучами он уже шёл на новые поиски. Районная библиотека обнаружилась всего через три двора. На одной из дверей бывшего детского сада тёмная табличка сообщала о том, что она работает с 10 до 7, то есть у него есть ещё почти два часа... Хотя в одном из окон дальше по коридору, то есть по той же стене, открыта большая форточка. Ну, не так уж она и высоко, да ещё и огромная раскидистая груша под ней. Не долго думая, Антон пошёл в библиотеку сам.

Пыльные стеллажи встретили его тишиной и знакомым ещё с детства запахом. Когда он был маленьким, мама водила его в детскую библиотеку, и это было каждый раз чем-то волшебным. Запах старых книг, которых уже касалось так много рук. Теперь эти люди, может быть, уже выросли, но что они думали, что чувствовали, когда листали эти страницы, загибали уголки на память, проливали на них горячий чай?..

И это множество историй в затёртых обложках. Под каждой — своя, особенная история, и все он, наверное, никогда не сможет прочесть, но вот сейчас касается их пальцами. С одними уже можно здороваться, как со старыми друзьями. Уже само их присутствие вызывает улыбку и тепло где-то внутри. К ним прикасаешься с радостью и благодарностью за то, что вот они тут есть. Другие же книги — целый мир, пока неизведанный и манящий. Может, когда-то они тоже станут друзьями. От кого-то он может отвернуться в скуке или даже отвращении, но сейчас это просто невозможно узнать. Это как мир-между-мирами, откуда открываются двери во множество комнат, где живут, думают и чувствуют люди, звери и ещё какие-то создания. И ты сам выбираешь дверь, за которую тебе стоит заглянуть...

Вот и сейчас Антон шёл и касался корешков книг. Иногда вынимал одну из них, открывал случайную страницу и читал несколько строк. И снова ставил на место. Начальная цель же, почему он сюда стремился, почти забылась, пока он не услышал какой-то посторонний звук.