На Пересечении Чувств

19

Глава 19: Клетка из одержимости
После телефонного разговора с Дарьей, когда Кирилл произнес свои ультиматумы, он не почувствовал ожидаемого триумфа. Вместо этого, его охватила пустота, смешанная с болезненным, жгучим чувством. Он сидел в своей роскошной квартире, которую ему снимал отец, и смотрел на панораму ночной Москвы, что расстилалась за окном. Огни города казались холодными, равнодушными, как и его собственная жизнь до недавнего времени.
Он хотел её унизить, сломить, заставить платить за свой дерзкий отпор, за свои гордые глаза. И видео, которое теперь гуляло по школе, было лишь частью плана. Он добился того, чтобы её репутация была растоптана. Он добился того, что она, эта «нищенка», как он её называл, окажется на улице, оторванная от Артёма, от школы, от всего, что хоть как-то связывало её с его миром. Он должен был чувствовать себя победителем.
Но вместо этого его терзала боль. Боль от того, что он причинил ей боль. Боль от того, что она его ненавидит. И самое страшное – боль от осознания, что он не может без неё.
Кирилл встал, подошёл к бару и налил себе виски. Он привык к тому, что всё в его жизни было легкодоступным. Деньги, власть, красивые девушки, которые вешались на шею. Он был хищником, который брал то, что хотел, не задумываясь о последствиях. Но Дарья… она была другой. Она не гнулась, не ломалась, она смотрела на него с такой сильной ненавистью, что это пронзало его до глубины души. И именно эта ненависть, её отчаянное сопротивление, разожгли в нём нечто, что он не мог понять и не мог контролировать.
Это была любовь. Дикая, необузданная, разрушительная. Она обрушилась на него как цунами, выбив почву из-под ног. Всю свою жизнь он презирал слабость, а теперь сам оказался её пленником. Он не хотел любить. Он не умел любить. Для него любовь всегда была лишь инструментом, способом манипуляции, проявлением слабости. А теперь это чувство разрывало его изнутри.
Он вспомнил её глаза в клубе, когда она целовала его. Глаза, полные отвращения, но и какой-то отчаянной силы. Он хотел, чтобы этот поцелуй был доказательством его власти, его триумфа. А он обернулся для него самого открытием, которое теперь душило его. Он не хотел её отпускать. Не просто из-за Артёма, не просто из-за соперничества. Он не мог дышать без мысли о ней.
«Что я творю?» – прошептал Кирилл, его голос был хриплым. Он понимал, что загоняет её в угол, ломает её жизнь. Но он не мог остановиться. Мысль о том, что она может быть с Артёмом, или просто жить без него, разрывала его на части. Ему было больно от осознания своей беспомощности перед этим чувством.
Он видел её ненависть, но жаждал её внимания. Он причинял ей боль, потому что иначе не знал, как достучаться до неё. Это была его извращённая, больная форма любви. Он сам оказался в ловушке, в клетке из собственной одержимости. И эта клетка была гораздо страшнее любой, которую он мог бы создать для Дарьи. Он хотел её, но не знал, как получить, не разрушив её до конца. И это незнание, эта беспомощность были для него самыми мучительными. Он был готов на всё, чтобы она была рядом, даже если это означало видеть её страдания. Он не мог её отпустить, потому что отпустить её означало потерять единственное, что вдруг стало для него по-настоящему важным.
Кирилл взял телефон, но не набрал номер. Он просто смотрел на него, понимая, что следующая глава в этой истории будет ещё болезненнее, как для Дарьи, так и для него самого. Он знал, что делает её жизнь невыносимой, но не мог остановиться. Потому что он любил её.