На поиски драконов или судьба одной экспедиции

Глава 6 Лекарь

Осинка – фамилия, известная большей частью на рынке. Сам Трифон Осинка был гончаром и умел делать удивительно тонкую и красивую звонкую посуду. Женившись довольно рано, он сумел крепко поставить свое хозяйство и совместно с женой, которая была старше его на 5 лет, родил шестерых детей, двух сыновей и четырех дочерей. Элен была его четвертой дочерью и пятым ребенком.
С грехом пополам папаша отдал старшую Катрин замуж и так сожалел о приданном, данном за ней, что других сестер обеспечивать не захотел. Розмари в свои 14 лет отправилась работать в магазин готового платья, за ней Бетана по достижении этого же возраста была отдана в лавку кондитера. Сестры должны были сами обеспечить себе приданное. Элен папаша решил пристроить в монастырь, куда взнос был гораздо меньше.
Пятилетней Элен было объявлено, что ее судьба должна быть связана исключительно с религиозным культом, а потому на игры ей оставляли крайне мало времени, приучая к труду и молитве.
Элен Осинка росла покладистой и угодливой дочерью, ее приучали не поднимать глаз, отвечать «да, батюшка» и не высказывать своего мнения. По воскресеньям она посещала храмовую школу и слыла прилежной ученицей. Только звонарь знал, что у крошки Эли есть мечты. Обозревая окрестности с колокольни, девчушка представляла себя птицей и мысленно летела над рекой и полями. Став старше, она начинала понимать, что монастырь не то, место, где ей хотелось бы быть.

Однажды она набралась смелости и попыталась заговорить с отцом о своем будущем.
- Батюшка, -сказала она, подавая чашку вечернего чаю отцу после трапезы. – Что, если б и мне пойти работать, как сестрицы?
- Еще чего скажешь! У нас с монастырем договор. Они закупают всю посуду только у меня, а взамен тебе уготовано местечко в обители.
- Я бы лучше пошла работать, - робко возразила девушка.
-Сказано, нет. Уговор есть уговор. Я на попятную не пойду, даже думать забудь.
И чтоб я больше об этом не слышал. Подай сливок. И сахару.

Эли приуныла. Ей нельзя было гулять с подругами, уж тем более встречаться с молодыми людьми.
Как и сестры, в 14 она начала подрабатывать в больнице при обители, где девочка училась искусству врачевания. Для нее успехи пациентов были настоящей наградой, а мать Гортензия говорила, что у девчонки руки целителя. Ее травяные отвары и сборы могли поставить на ноги даже, казалось бы, безнадёжных больных.
Два года практики и вот Эли уже ассистирует хирургу, умеет вправлять кости и зашивать раны. Она почти смирилась со своим будущим, видела, что нужна в больнице и что приносит пользу, как услышала обсуждение набора в экспедицию в одной из палат.
Девушка заинтересовалась и выпросила газету на полчаса.
Внезапно словно ворота в другую жизнь распахнулись для нее.
Она соврала отцу, что монастырская больница посылает ее в Синегард на закупку лекарственных порошков и утром чуть свет села в рельсовый экспресс до столицы.
Совет академиков решил, что лекарь в экспедиции будет очень нужен, и Эли вышла из конференц-зала зажав в руке лист пергамента, туго свёрнутый в трубку. В листе значилось, что ей предоставлено место экспедиционного врача с окладом в 300 золотых в год. Сумма была такой огромной, что у Эли захватило дух. Отцовская гончарная мастерская едва ли приносила такую прибыль. Теперь Эли могла бы распоряжаться собой. Отец должен был подписать разрешение, не мог не подписать.
С этой надеждой Эли везла домой заветный лист- приглашение.