На поиски драконов или судьба одной экспедиции

Глава 16. Начало пути.

Копыта мягко ступали по мшистому земляному берегу реки.
Небольшой отряд одинаково одетых людей на лошадях с притороченными седельными сумками и тюками неспешно двигался вверх по течению реки.
Лошади шли одна за другой, и путники хранили молчание. Время от времени в воздух взлетала чья-нибудь рука в перчатке и обмахивала остававшееся открытым лицо от назойливой мошкары.
Этому жесту вторили хвосты лошадей, отгоняя кровососов от потных боков. В воздухе разливался стрекот цикад, жужжание насекомых, шелест листвы да журчание потоков воды в реке, когда странники проезжали небольшие каменистые заторы по течению.
Река казалась тихой и спокойной, но приглядевшись, путники оценили силу течения, неожиданные заторы и водовороты.
Немногим меньше суток тому назад они вышли на одной из станций рельсовой дороги и не задерживаясь пересели на оседланных и навьюченных выносливых козеногов – горной породы лошадей, которые справлялись с кручами почти также ловко, как козы, отчего и получили свое название. Быстрые и ловкие, эти животные стоили очень дорого, и, оправдывая свою стоимость, живо унесли экспедиционеров от преследования газетчиков, которые нагло лезли с расспросами весь путь от столицы до станции.
Особенно доставалось молодоженам. История стремительного брака мгновенно облетела все Предгорье. Рассчитывая на сенсацию, некоторые издания позволили себе печатать откровенные выдумки особо ушлых ловкачей, откликнувшихся на призыв прессы поделиться подробностями за солидное вознаграждение.
«Они любили друг друга с детства» - сообщал журнал «Цветовод Предгорья». «Он был ее пациентом в лекарне при монастыре. Она спасла ему жизнь. Они решили никогда не расставаться» - доказывала газета «Вечерний Синегард». «Отец продал ее за пятьсот золотых» - делилось секретными сведениями «из достоверных источников» издание «Все о налогах». «Братья разыграли ее в карты», «Чувства вспыхнули внезапно, и они не смогли этому противиться», «Невеста в положении», «Брак – часть контракта» - всего не перечислишь.
Такое внимание к личной жизни и огромное количество лжи расстраивало молодую жену. Она зачитывала мужу отрывки сидя в вагоне и хмурилась. Демид безразлично пожимал плечами, газетных строк он пока не читал, хотя уроки грамоты даром не пропали. Газеты и их сплетни его просто не интересовали. Пока Элен грызла губы и гневно хмурилась, пробегая глазами очередную ложь, Демид улыбался, любуясь ее гримасами.

Со дня их свадьбы прошло восемь дней. Всю неделю с лица молодого мужа не сходила эта счастливая улыбка. Его брат же словно прислушивался к чему-то внутри себя. Когда Демид стоял у алтаря в Храме венчальной рощи, Донат был рядом, как всю свою жизнь. Когда священник скрепил клятвы обряда, Донат стоял рядом. Когда молодые рука об руку пошли по ковру к праздничному столу, Донат шел следом. Как каждый гость на свадьбе, он станцевал с невестой танец и по традиции поцеловал ее в щеку с пожеланиями счастливой жизни. И, как наверное у каждого, у него сжалось от нежности сердце, когда невеста отдарила поцелуй назад и поклонилась до земли. Когда подняла на него серьезный взгляд и он разглядел в ее зрачке самого себя в окружении отражения горящих факелов. Он отошел к своему месту и наблюдал как невеста танцует с очередным гостем, с одним, другим, третьим. Когда Тьери пригласила его, он вышел с ней улыбаясь и танцевал ловко, но краем глаза все следил за Элен.
- Что, не того брата невеста выбрала? – усмехнувшись шепнула ему на ухо рыжая.
Донат вспыхнул и возмутился. В душе же честно спросил себя: «Не того?». И с той минуты все слушал и слушал свое сердце.
В ту ночь он долго лежал с открытыми глазами, укутавшись в одеяло. Его спина не ощущала привычного тепла брата и Донат осознал, что теперь он будет спать вот так, один. Как Мика. Как Тьери. И к этому нужно будет привыкнуть. В его сердце происходило что-то странное, болезненное и непостижимое. Сердце саднило и тут же наполнялось странной сладостью. Это было и мучительно, и радостно. Всякий раз, когда Элен была рядом, сердце становилось легким и быстрым, стучало звонким молоточком с искрами, которые наполняли кровь бурлящими пузырьками. Когда же брат уводил ее в комнату, куда они перебрались в день свадьбы, сердце Доната становилось таким тяжелым, что распирало ребра, лило кровавые слезы и душило его, сковывая дыхание.
Мика, заметив, что Донату не спится, предложил одним вечерком прогуляться в его бывшую квартирку и отдохнуть в приятной компании, но Донат не принял приглашения. Мика цокнул языком «ну и зря, глухомань-деревня, пожалеешь потом» и исчез на всю ночь. А Донат ходил их угла в угол несколько часов, пока не стало светать.
Здесь, в походе, он ехал завершающим, что давало ему возможность видеть спины всех путников. Однако его взгляд чаще всего ласкал каштановую косу, змеяющуюся по спине Элен. Тогда, в венчальной роще, прическа Элен была довольно сложной, Донат такой еще не видел. Волосы были убраны сложным переплетением и то скреплялись, то рассыпались, украшенные жемчужинами и лентами. Зеленое платье невесты и эти струящие локоны делали ее похожей на лесную фею. Когда она кружилась в танце с братом, Донат восхищался дивной гармонией их движений и словно смотрел на себя со стороны.
С тех пор, как отряд вышел на станции, он произнес от силы пару фраз, словно теперь слова были слишком грубы, чтобы сотрясать воздух рядом с Элен. Отец ее вспоминался с ощущением, что это совершенно чуждый им человек, никакой не тесть, не родственник вообще, словно Элен сама соткалась из лесного воздуха и все ее знания – дары духов леса.
Пару раз путники останавливались на краткий привал, но до сумерек они рассчитывали отъехать от станции как можно дальше.
Дело клонилось к вечеру, когда путникам пришлось спешиться и искать переправу через овражек. Донат высказал мыль о том, что нужно присматривать место для ночевки. Путники согласились и даже стали рассуждать о том, кто чем займется на стоянке, что было бы неплохо приготовить и какой вкусной кажется еда на свежем воздухе после долгой прогулки.